Спасибо Деду за Илона победу!

Ракета V-2 №13 была модифицированной версией ракеты V-2 и стала первым объектом, который сделал фотографию Земли из космоса. Она была запущена 24 октября 1946 года на ракетном полигоне Уайт-Сэндс в Уайт-Сэндс, Нью-Мексико, и достигла максимальной высоты 65 миль (105 км).

Знаменитая фотография была сделана с помощью установленной черно-белой кинокамеры DeVry формата 35 мм. Полёт стал частью программы «Гермес», которая велась с 1944 года. Ракета V-2 №13 была собрана и запущена компанией General Electric с использованием как захваченных германских компонентов, так и вновь произведённых (понятно с чьей помощью).

В общем если кому и говорить в первую очередь спасибо за начало комической эпохи, то германским конструктора и инженерам, на чьих достижениях «победители» и организовали свой «технологический прорыв».

И да, отдельно табуированная тема – это вклад Третьего Рейха в послевоенный прогресс в области фармацевтики, медтеха и отдельно трансплантологии.

Писатель и ветеран-фронтовик Виктор Астафьев про сталинскую победу, красных маршалов и советскую власть

О «советской Родине»:

«Повторись война, я нынче ни за что не пошел бы на фронт, чтобы спасать фашизм, только назад красной пуговкой, и, спасая который, мы наконец-то добились невиданного и неслыханного счастья. И за ради этого умирать?» (1993 г.)

О советской власти и ее заботе о ветеранах:

«Спасли мы шкуры ублюдкам — больше не нужны» (1990 г.)

О «маршале Победы» Жукове:

«А между прочим, тот, кто «до Жукова доберется», и будет истинным русским писателем, а не «наследником». Ох, какой это выкормыш «отца и учителя»! Какой браконьер русского народа. Он, он и товарищ Сталин сожгли в огне войны русский народ и Россию. Вот с этого тяжелого обвинения надо начинать разговор о войне, тогда и будет правда, но нам до нее не дожить». (1987 г.)

О сталинских полководцах:

«Я только теперь и понял, что сами эти разрядившиеся и с помощью генералиссимуса разжиревшие враги нашему народу и своему отечеству самые страшные еще потому, что, сытые и тупые от самодовольства, ничего не знают и знать не хотят о своем народе, и обжирали, и обжирают его со всех сторон». (1982 г.)

О разнице между русской и советской армией:

«В мирные дни наша армия несет потери большие, чем граф Чернышев, возглавлявший русскую армию в блистательном походе на Париж. Во время Семилетней войны они равнялись тогда шести процентам. Ну если учесть, что от недогляда отвратительной бесплатной медицины, плохого, часто вредного питания у нас умирает двести тысяч детей в год, так что уж говорить о солдатишках, которые и всегда-то при советской власти были вроде соломы, годной лишь для того, чтобы гноить ее и бросать в костер. Чувствую, что Вы мало читали и читаете, так вот, был такой князь Раевский, который на Бородино вывел своих сыновей на редут (младшему было 14 лет!), вот я уверен, что князь Раевский, и Багратион, и Милорадович, и даже лихой казак Платов не опустились бы до поношения солдата уличной бранью, а вы?!» (1990 г.)

Про «помню и горжусь»:

«Я пишу книгу о войне, чтобы показать людям, и прежде всего русским, что война — это чудовищное преступление против человека и человеческой морали, пишу для того, чтобы если не обуздать, так хоть немножко утишить в человеке агрессивное начало. А Вам надо, чтобы воспевалась доблесть на войне и многотерпение, забыв при этом, что, чем более наврёшь про войну прошлую, тем скорее приблизишь войну будущую. И те писатели, которых Вы перечислили, продукцию, Вам потребную, поставляли для души Вашей, жаждущей победных радостей, эту радость и преподносили. И… постепенно, победно шествуя, сочинили угодную таким, как Вы, героическую войну». (1995 г.)

О том, как отмечать 9 мая (из ответа на письмо генерала-ветерана):

«Я в День Победы пойду в церковь — молиться за убиенных и погубленных во время войны. И Вам советую сделать то же — уверяю Вас, поубудет в Вас злобства, спеси и не захочется Вам подсчитывать «напрасные обиды», нанесенные нашим генералам. Нет таких слов, нет такой молитвы Божьей, которая бы даровала им прощенье за мерзко прожитые дни (хотя бы брежневские), но если все вы, снявши мундиры, не бренча медалями, вышли б в русское поле, окруженное пустыми деревнями (одна из причин их опустошения — война), если вы встанете на колени и, опустив сивые головы, попросите прощения у Всевышнего, может, он вас и услышит» (1990 г.)

​​В 8-м номере журнала «Государство и право» за 1995 год генерал-полковник юстиции А. Муранов опубликовал статью «Деятельность органов военной юстиции в годы Великой Отечественной войны», в которой впервые были опубликованы статистические данные.

За годы войны трибуналами было осуждено 2 530 663 человека. Из них смертный приговор вынесен 284 344. Из них расстреляно 157 593. Сто пятьдесят семь тысяч пятьсот девяносто три человека! Примерно пятнадцать дивизий!

И это без учета работы судов общей юрисдикции, особого совещания при НКВД и внесудебных расстрелов органами СМЕРШ, заградотрядами и т.д.

Но подсчитаны только приговоры трибуналов. С четкой раскладкой по годам:

в 41-м — 216 142,
в 42-м — 685 562,
в 43-м — 727 207,
в 44-м — 543 745,
и в 45-м — 357 007 человек.

Вот так ковалась сталинская победа, вот так «добровольно и с песней» хотели воевать подневольные народы СССР за свою «свободную Родину»!

А теперь для сравнения данные по Союзникам и Рейху:

Британские военные трибуналы приговорили к смерти 40 своих военнослужащих, французские — 102, американские — 146. За пять лет войны, с 1 сентября 1939 по 1 сентября 1944 года, по приговорам германских военных трибуналов казнено 7810 человек.

Николай Николаевич Никулин — советский и российский искусствовед, профессор, писатель-мемуарист. Широко известен как автор книги «Воспоминания о войне»:

«На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме. Приведу пример. Из высших сфер поступает приказ: взять высоту. Полк штурмует ее неделю за неделей, теряя по тысяче людей в день. Пополнения идут беспрерывно, в людях дефицита нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда, которым только что врачи приписали постельный режим и усиленное питание на три недели. Среди них младенцы 1926 года рождения, то есть четырнадцатилетние, не подлежащие призыву в армию... "Вперрред!!!", и все. Наконец, какой-то солдат, или лейтенант, командир взвода, или капитан, командир роты (что реже), видя это вопиющее безобразие, восклицает: «Нельзя же гробить людей! Там же, на высоте, бетонный дот! А у нас лишь 76-милимметровая пушчонка! Она его не пробьет!»... Сразу же подключается политрук, СМЕРШ и трибунал. Один из стукачей, которых полно в каждом подразделении, свидетельствует: «Да, в присутствии солдат усомнился в нашей победе». Тотчас же заполняют уже готовый бланк, куда надо только вписать фамилию и готово: "Расстрелять перед строем!" или "Отправить в штрафную роту!", что то же самое. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом, люди. А остальные — "Вперрред, в атаку!" "Нет таких крепостей, которых не могли бы взять большевики!" А немцы врылись в землю, создав целый лабиринт траншей и укрытий. Поди их достань! Шло глупое, бессмысленное убийство наших солдат. Надо думать, эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или ХХII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных.»

Ветеран-фронтовик Александр Солженицын:

«…Не гордиться нам и советско-германской войной, на которой мы уложили за 30 миллионов, вдесятеро гуще, чем враг, и только утвердили над собой деспотию» («Как нам обустроить Россию»). Повторяю: «Только утвердили над собой деспотию». Таков итог этой войны по Солженицыну. Он разворачивает свой тезис: «И чем же как не физическим уничтожением своего народа назвать безоглядную, безжалостную, безрасчётную укладку красноармейских трупов на путях побед Сталина в советско-германской войне? (“Разминирование” минных полей ногами гонимой пехоты – ещё не самый яркий пример.) После сталинских “7 миллионов потерь”, после хрущёвских “20 миллионов”, теперь, наконец, в российской прессе напечатана и фактическая цифра: 31 миллион. Онемляющая цифра – пятая часть населения! Когда и какой народ укладывал столько на войне? Наша “Победа” 1945 года овеществилась в укреплении сталинской диктатуры – и в полном обезлюживании деревень. Страна лежала как мёртвая, и миллионы одиноких женщин не могли продолжить жизнь народа» («Русский вопрос к концу ХХ века»).

Виктор Астафьев – русский писатель-фронтовик:

«Те, кто врет о войне прошлой, приближают войну будущую. Ничего грязнее, жестче, кровавее, натуралистичнее прошедшей войны на свете не было. Надо не героическую войну показывать, а пугать, ведь война отвратительна. Надо постоянно напоминать о ней людям, чтобы не забывали. Носом, как котят слепых тыкать в нагаженное место, в кровь, в гной, в слезы, иначе ничего от нашего брата не добьешься».

«Сколько потеряли народу в войне-то? Знаете ведь и помните. Страшно называть истинную цифру, правда? Если назвать, то вместо парадного картуза надо надевать схиму, становиться в День Победы на колени посреди России и просить у своего народа прощения за бездарно выигранную войну, в которой врага завалили трупами, утопили в русской крови».

Алексей Широпаев — «Памяти власовца»

Для кого – весна красна.
Для кого – белее горя.
Не почтит тебя страна,
Не помянет как героя.

Только я и помяну
Русской памятью короткой.
Дух черёмухи вдохну
Впополам с горючей водкой.

Толь цветенье, толь венок –
Мир от бойни обессилел.
О, как был ты одинок:
Вне Европы, вне России!

Май – он твой предсмертный сон.
Маета, и нет спасенья.
Чёрной меткой стал шеврон,
Тот небесный крест весенний.

Как черёмухой дышать,
Коли завтра – помирать?!
О, легка европ земля,
Только наша – тяжела!

Русский грунт придавит грудью
Всей медально-золотой,
Всею тьмой и мерзлотой,
Всею жЕсточью и мутью,
Стенкой в плесени опричной,
Смрадом, сыростью кирпичной,
Серым небом на дворе,
Где повесят на заре.

Часто снится мне весною:
Выдан вместе я с тобою.
Вместе нас с тобой везут
На восток, на красный суд.

Так обратно из европ
Ехал пойманный холоп –
Ибо нет руки длинней,
Чем у родины моей!

Вижу: смотрит на закат
В тундре власовец-солдат.
Там, на западе, лучась,
Твой – навеки – звёздный час.

Вижу, вижу: русский строй
Сплошь в лазоревых шевронах.
Вы весеннею травой
Проросли сейчас в европах.

В Праге теплится ваш прах,
Тюрем избежав и плах.
Ты вернулась, Русь-трава,
В Запад – с именем РОА.

Шелестит и шелестит,
Что-то нам благовестит.

Май 2015 г.