Ура! У меня готово новое интервью в проекте «Думай как».
Новый выпуск - про мышление Максима Тимофеева и Дарьи Кравченко, основателей консалтинговой компании deep mind, которые помогают людям и организациям меняться в сторону большей осознанности.
Это интервью мы готовили целый год и я несказанно рад, что могу с вами им поделиться. Беседа большая, кажется, такое большое интервью я еще никогда не делал — мы говорили почти пять часов (но мне еще далеко до 12-часового интервью Джонатана Котта, редактора Rolling Stone, со Сьюзен Сонтаг в 1978 году). Каждый раз перечитывая его, я открываю для себя что-то новое. Там много личных историй, размышлений про современность и за всем сказанным видно цельное мировоззрение, которое так ценно сейчас.
Мне всегда сложно объяснить, чем занимаются deep mind. Если кратко, они занимаются изменениями в организациях и сообществах. Помогают им избавляться от неэффективных моделей поведения и коммуникации. Но делают это не внешним директивным воздействием, а тем, что помогают людям внутри организации менять свое состояние. Когда люди становятся более чувствующими и осознанными, то происходит изменение системы.
В интервью вы прочтете про большое поле практик и теорий, которые работают с состоянием человека. Поэтому эта беседа — прекрасный вход для понимания таких понятий как: интегральная теория Кена Уилбера и теория U Отто Шармера, практик осознанности, психотерапии, эмбодимента и травмотерапии, бирюзовых организаций. Также мы затрагиваем темы лидерства, буддизма и эмпатии.
https://link.medium.com/g7JEZ7huFeb
(а сверху 👆альбом с цитатами из беседы)
Новый выпуск - про мышление Максима Тимофеева и Дарьи Кравченко, основателей консалтинговой компании deep mind, которые помогают людям и организациям меняться в сторону большей осознанности.
Это интервью мы готовили целый год и я несказанно рад, что могу с вами им поделиться. Беседа большая, кажется, такое большое интервью я еще никогда не делал — мы говорили почти пять часов (но мне еще далеко до 12-часового интервью Джонатана Котта, редактора Rolling Stone, со Сьюзен Сонтаг в 1978 году). Каждый раз перечитывая его, я открываю для себя что-то новое. Там много личных историй, размышлений про современность и за всем сказанным видно цельное мировоззрение, которое так ценно сейчас.
Мне всегда сложно объяснить, чем занимаются deep mind. Если кратко, они занимаются изменениями в организациях и сообществах. Помогают им избавляться от неэффективных моделей поведения и коммуникации. Но делают это не внешним директивным воздействием, а тем, что помогают людям внутри организации менять свое состояние. Когда люди становятся более чувствующими и осознанными, то происходит изменение системы.
В интервью вы прочтете про большое поле практик и теорий, которые работают с состоянием человека. Поэтому эта беседа — прекрасный вход для понимания таких понятий как: интегральная теория Кена Уилбера и теория U Отто Шармера, практик осознанности, психотерапии, эмбодимента и травмотерапии, бирюзовых организаций. Также мы затрагиваем темы лидерства, буддизма и эмпатии.
https://link.medium.com/g7JEZ7huFeb
(а сверху 👆альбом с цитатами из беседы)
Medium
Обретение чувствительности. Интервью с Максимом Тимофеевым и Дарьей Кравченко из deep mind
Беседа с практиками, которые помогают людям и организациям меняться в сторону большей осознанности.
Тапки <> Нога fit
В больнице все три врача, у которых я был сегодня, носят кроксы. Прекрасный пример product <> market fit для медицинских работников, они часто носят эти сандалии. Как и повара или те, кто много работает на ногах. Ключевая ценность — удобство. Я немного окунулся в историю бренда и она оказалась интересной.
Например, самую первую партию в 200 пар создатели в 2002 году показали на Международной выставке лодок и рекламировали их как мягкие лодочные туфли, которые не скользят, не впитывают запах и не натирают. Как часто бывает в бизнесе, первая гипотеза ЦА оказалось не точной — обувь люди были готовы носить и на работе, и дома и на улице.
При этом у двоих врачей на кроксах были украшения, которые вставляются в отверстия сандалий — «джибитсы». Их вообще придумала в 2005 году американская домохозяйка. Они запустили с мужем производство и за год продали 6 млн. таких украшений на $2 млн, а спустя 4 месяца Crocs выкупила их за $10 млн. Такое бывает, когда для популярного продукта создается компания, делающая важную функцию, которой нет в продукте, и потом ее покупает головная компания. Например, сейчас вокруг Clubhouse создается экосистема платных продуктов для аналитики, маркетинга и модераторов (wired писал про это). Только, кажется, Clubhouse может загнуться раньше, чем сможет кого-то купить. Упс...
Интересно, что в пандемию компания раздала 100,000 пар кроксов врачам. Вот что значит знают свою аудиторию. До нас благотворительные тапки вряд ли дошли, но лично для меня история сделал круг и замкнулась в Московской больнице. У меня, кстати, нет этих сандалий : )
Есть поучительная статья про историю компании, путь которой похож на американские горки. Там интересно, как компания стала заложницей своей же популярности и как выбиралась из кризисов.
В больнице все три врача, у которых я был сегодня, носят кроксы. Прекрасный пример product <> market fit для медицинских работников, они часто носят эти сандалии. Как и повара или те, кто много работает на ногах. Ключевая ценность — удобство. Я немного окунулся в историю бренда и она оказалась интересной.
Например, самую первую партию в 200 пар создатели в 2002 году показали на Международной выставке лодок и рекламировали их как мягкие лодочные туфли, которые не скользят, не впитывают запах и не натирают. Как часто бывает в бизнесе, первая гипотеза ЦА оказалось не точной — обувь люди были готовы носить и на работе, и дома и на улице.
При этом у двоих врачей на кроксах были украшения, которые вставляются в отверстия сандалий — «джибитсы». Их вообще придумала в 2005 году американская домохозяйка. Они запустили с мужем производство и за год продали 6 млн. таких украшений на $2 млн, а спустя 4 месяца Crocs выкупила их за $10 млн. Такое бывает, когда для популярного продукта создается компания, делающая важную функцию, которой нет в продукте, и потом ее покупает головная компания. Например, сейчас вокруг Clubhouse создается экосистема платных продуктов для аналитики, маркетинга и модераторов (wired писал про это). Только, кажется, Clubhouse может загнуться раньше, чем сможет кого-то купить. Упс...
Интересно, что в пандемию компания раздала 100,000 пар кроксов врачам. Вот что значит знают свою аудиторию. До нас благотворительные тапки вряд ли дошли, но лично для меня история сделал круг и замкнулась в Московской больнице. У меня, кстати, нет этих сандалий : )
Есть поучительная статья про историю компании, путь которой похож на американские горки. Там интересно, как компания стала заложницей своей же популярности и как выбиралась из кризисов.
Чувства усложняют или упрощают жизнь?
Терапия и медитация приводят к тому, что мы начинаем лучше распознавать свои эмоции и больше чувствовать, но у этого состояния существует и обратная сторона. Вы становитесь более чувствительны: радость, как и боль, злость и грусть вы теперь ощущаете интенсивнее. И с этим теперь как-то надо жить.
25% сидящих в тюрьме людей — психопаты. Это те, кто не понимает своих чувств и чувств других людей. На свободе психопатов 10% и в самолете они часто остаются в салоне бизнес-класса — это руководители, которые компенсируют непонимание чувств высоким интеллектом. У этих людей есть важное преимущество — для них не существует проблемы вагонетки. Когда нужно принять решения, они не вступают в конфликт с чувствами и моралью. Ведь главное для руководителя — совершать правильные, а не удобные поступки. Когда вы принимаете решение о сокращениях, нужно учитывать последствия второго и третьего порядка, а не разочарование уволенных в моменте.
Я живу в парадигме, что увеличение чувствительности — это все же большее благо, чем бесчувственность. Потому что вместе с чувствительностью вы получаете больше инструментов для работы со своими состояниями и мыслями. Даже если вы и грустите, вы понимаете от чего и что можно с этим делать. Но очень важно вместе с чувствительностью тренировать и устойчивость. Чтобы стать по-настоящему живым, нужно полить израненное тело не только живой водой, но и мертвой.
Терапия и медитация приводят к тому, что мы начинаем лучше распознавать свои эмоции и больше чувствовать, но у этого состояния существует и обратная сторона. Вы становитесь более чувствительны: радость, как и боль, злость и грусть вы теперь ощущаете интенсивнее. И с этим теперь как-то надо жить.
25% сидящих в тюрьме людей — психопаты. Это те, кто не понимает своих чувств и чувств других людей. На свободе психопатов 10% и в самолете они часто остаются в салоне бизнес-класса — это руководители, которые компенсируют непонимание чувств высоким интеллектом. У этих людей есть важное преимущество — для них не существует проблемы вагонетки. Когда нужно принять решения, они не вступают в конфликт с чувствами и моралью. Ведь главное для руководителя — совершать правильные, а не удобные поступки. Когда вы принимаете решение о сокращениях, нужно учитывать последствия второго и третьего порядка, а не разочарование уволенных в моменте.
Я живу в парадигме, что увеличение чувствительности — это все же большее благо, чем бесчувственность. Потому что вместе с чувствительностью вы получаете больше инструментов для работы со своими состояниями и мыслями. Даже если вы и грустите, вы понимаете от чего и что можно с этим делать. Но очень важно вместе с чувствительностью тренировать и устойчивость. Чтобы стать по-настоящему живым, нужно полить израненное тело не только живой водой, но и мертвой.
Альтернатива
Один из самых простых и эффективных приемов мышления — создание альтернативы. К каждому явлению или мнению, которое происходит, подбирайте альтернативу. Этот прием помогает не только в принятии лучших решений. Еще он позволяет уменьшает внутреннюю бомбежку относительно примерно всего. Одно это упражнение может сильно изменить наш способ существования в мире.
Помахали ожидающему вас водителю такси, а он не подъехал — рождается автоматическая мысль, что это потому что он ленивая задница, которому наплевать на пассажиров. На лету подбирается альтернатива, что это потому, что он просто не увидел вас, так как смотрел в телефон. Там где это не касается травмы, работает на ура (все любители КПТ знают этот способ для работы с автоматическими мыслями). Можно распространять на любые мысли, убеждения о мире и даже рабочие задачи.
Автор "Бесконечной шутки" Дэвид Фостер Уоллес в своей речи перед выпускникам Кеньон колледжа в 2005 говорил, что это главный совет, который он может дать для вступающих во взрослую жизнь — иметь смелость делать выбор, как вы смотрите на ситуацию.
В речи Уоллес говорит, что вы можете испытать злость в пробке, когда вас подрезал большой джип или почувствовать раздражение, стоя на кассе, от женщины, которая кричит на своего ребенка. И в эти моменты вы можете сделать выбор и по-другому посмотреть на ситуацию.
"В пробке, среди множества машин, которые стоят или еле ползут передо мной, возможно найдется человек (как раз во внедорожнике), переживший страшную автокатастрофу. Теперь от вождения его пробирает такой ужас, что психотерапевт посоветовал ему купить себе огромный, тяжелый джип, чтобы он чувствовал себя в большей безопасности.
...если вы достаточно осведомлены, чтобы позволить себе сделать выбор, вы сможете по-другому смотреть на эту толстую усталую женщину с мертвыми глазами и излишним макияжем, которая только что закричала на своего ребенка на кассе. Может быть, она обычно другая. Возможно, она не спала три ночи подряд, держась за руку мужа, который умирает от рака кости. Или, может быть, именно эта женщина – клерк с маленькой зарплатой в автомобильном отделе, которая только вчера помогла вашему супругу решить проблему ужасного, приводящего в бешенство формализма с помощью небольшого акта бюрократической доброты. Конечно, всё это маловероятно, но возможно. Это зависит только от того, что вы хотите видеть".
Мерам Мамардашвили пишет, что это ключевое качество философии Декарта — "великодушие".
"Великодушие — это допущение того, что может быть что-то другое, чем мы сами, и что нельзя требовать, чтобы мир соответствовал нашим представлениям, желаниям или мыслям. Великодушие — это великая душа. А великая душа — это душа, способная вместить иное, не дрогнув. События в мире, в том числе и события в мысли, не обязаны быть нам приятными, не обязаны нас ублажать".
В качестве практики можно взять простое правило — попробовать на протяжении всего дня ко всему придумывать альтернативу. И посмотреть как это меняет нас.
(а еще это то мыслительное действие, который делает исследователь каждый раз перед тем, как задать вопрос на интервью, когда "знает" ответ — только он не придумывает альтернативу, а создает внутри себя пространство для нее и с готовностью ждет ответа)
Один из самых простых и эффективных приемов мышления — создание альтернативы. К каждому явлению или мнению, которое происходит, подбирайте альтернативу. Этот прием помогает не только в принятии лучших решений. Еще он позволяет уменьшает внутреннюю бомбежку относительно примерно всего. Одно это упражнение может сильно изменить наш способ существования в мире.
Помахали ожидающему вас водителю такси, а он не подъехал — рождается автоматическая мысль, что это потому что он ленивая задница, которому наплевать на пассажиров. На лету подбирается альтернатива, что это потому, что он просто не увидел вас, так как смотрел в телефон. Там где это не касается травмы, работает на ура (все любители КПТ знают этот способ для работы с автоматическими мыслями). Можно распространять на любые мысли, убеждения о мире и даже рабочие задачи.
Автор "Бесконечной шутки" Дэвид Фостер Уоллес в своей речи перед выпускникам Кеньон колледжа в 2005 говорил, что это главный совет, который он может дать для вступающих во взрослую жизнь — иметь смелость делать выбор, как вы смотрите на ситуацию.
В речи Уоллес говорит, что вы можете испытать злость в пробке, когда вас подрезал большой джип или почувствовать раздражение, стоя на кассе, от женщины, которая кричит на своего ребенка. И в эти моменты вы можете сделать выбор и по-другому посмотреть на ситуацию.
"В пробке, среди множества машин, которые стоят или еле ползут передо мной, возможно найдется человек (как раз во внедорожнике), переживший страшную автокатастрофу. Теперь от вождения его пробирает такой ужас, что психотерапевт посоветовал ему купить себе огромный, тяжелый джип, чтобы он чувствовал себя в большей безопасности.
...если вы достаточно осведомлены, чтобы позволить себе сделать выбор, вы сможете по-другому смотреть на эту толстую усталую женщину с мертвыми глазами и излишним макияжем, которая только что закричала на своего ребенка на кассе. Может быть, она обычно другая. Возможно, она не спала три ночи подряд, держась за руку мужа, который умирает от рака кости. Или, может быть, именно эта женщина – клерк с маленькой зарплатой в автомобильном отделе, которая только вчера помогла вашему супругу решить проблему ужасного, приводящего в бешенство формализма с помощью небольшого акта бюрократической доброты. Конечно, всё это маловероятно, но возможно. Это зависит только от того, что вы хотите видеть".
Мерам Мамардашвили пишет, что это ключевое качество философии Декарта — "великодушие".
"Великодушие — это допущение того, что может быть что-то другое, чем мы сами, и что нельзя требовать, чтобы мир соответствовал нашим представлениям, желаниям или мыслям. Великодушие — это великая душа. А великая душа — это душа, способная вместить иное, не дрогнув. События в мире, в том числе и события в мысли, не обязаны быть нам приятными, не обязаны нас ублажать".
В качестве практики можно взять простое правило — попробовать на протяжении всего дня ко всему придумывать альтернативу. И посмотреть как это меняет нас.
(а еще это то мыслительное действие, который делает исследователь каждый раз перед тем, как задать вопрос на интервью, когда "знает" ответ — только он не придумывает альтернативу, а создает внутри себя пространство для нее и с готовностью ждет ответа)
👍3
Интервью как энергетическая практика
У исследовательского интервью есть очень важная ценность - беседа с пользователем вводит исследователя в особое состояние, которое невозможно достичь читая отчеты или запуская опросы. Это состояние взволнованности, и оно даже более ценно, чем та информация, которую мы получаем на интервью. Именно оно открывает двери восприятия к реальности. В этом состоянии вероятность появления свежих идей и принятие более точных решений больше, чем в состоянии рутинного взаимодействия с миром через дашборды, таблички и отчеты.
Поэтому я считаю интервью энергетической практикой, которое жизненно необходимо делать, особенно людям, работающим в корпорациях.
В рутинном режиме мы зарываемся в концепции, мы ставим между собой и миром экран дашборда, на который проецируется и очень сильно упрощается сложность окружающего мира. Бизнес сидит в башне из слоновой кости и принимает решение о реальном мире, представляя сложный и нелинейный мир, как упрощенный часовой механизм. Я часто замечаю за собой, что вместо живого и чувствующего присутствия оказываюсь в замороженном состоянии, в котором не могу принять решений из-за обилия противоречащих друг другу концепций и мало энергии. Выйти из этого состояния помогает общение с пользователями.
Интервью работает не на уровне идей, которые вы получаете из него. Оно вводит вас в состояние, в котором вы можете немного потанцевать со сложностью мира. Может быть коряво и прихрамывая, но все же.
У исследовательского интервью есть очень важная ценность - беседа с пользователем вводит исследователя в особое состояние, которое невозможно достичь читая отчеты или запуская опросы. Это состояние взволнованности, и оно даже более ценно, чем та информация, которую мы получаем на интервью. Именно оно открывает двери восприятия к реальности. В этом состоянии вероятность появления свежих идей и принятие более точных решений больше, чем в состоянии рутинного взаимодействия с миром через дашборды, таблички и отчеты.
Поэтому я считаю интервью энергетической практикой, которое жизненно необходимо делать, особенно людям, работающим в корпорациях.
В рутинном режиме мы зарываемся в концепции, мы ставим между собой и миром экран дашборда, на который проецируется и очень сильно упрощается сложность окружающего мира. Бизнес сидит в башне из слоновой кости и принимает решение о реальном мире, представляя сложный и нелинейный мир, как упрощенный часовой механизм. Я часто замечаю за собой, что вместо живого и чувствующего присутствия оказываюсь в замороженном состоянии, в котором не могу принять решений из-за обилия противоречащих друг другу концепций и мало энергии. Выйти из этого состояния помогает общение с пользователями.
Интервью работает не на уровне идей, которые вы получаете из него. Оно вводит вас в состояние, в котором вы можете немного потанцевать со сложностью мира. Может быть коряво и прихрамывая, но все же.
💯3
Исследователь — помогающая профессия
Один раз ко мне обратилась знакомая за советом — стоит ли ей становиться исследователем? Знакомая выбирала продолжение карьеры после декрета и рассматривала путь ресечера. Среди моих ответов про смысл профессии для нее важно было услышать, что исследователь — это помогающая профессия. Это роль, в которой важно внимательно понимать, чем можно помочь команде, равностно относиться ко всем стейкхолдерам, умалять свое эго и сорадоваться успехам других (практически четыре безмерных состояний ума в буддизме).
У исследователя мало актов собственного творческого созидания – того, что есть у дизайнера, продуктового менеджера или разработчика. Активное творчество по созиданию нового может и должно появляться у исследователя в команде, и часто это достигается из роли одного из соучастников процесса.
Другая роль, где, например, тоже важно умаление своего «я» и помощь другим – это agile-коуч или фасилитатор. Что интересно, что желание человека блеснуть своим «я» в этих ролях, часто мешают процессу, и это очень и очень заметно со стороны, настолько прозрачно содержание намерения у представителей этой профессии.
Поэтому в понимании роли исследователя поможет изучение опыта таких профессий как психолог, священнослужитель (ладно, не профессия это), врач, социальный работник и пр.
Знакомая в исследователи не пошла. Понимание этой особенности стало для нее ключевым при выборе. И это прекрасно, потому что чем раньше человек поймет свои желания и особенности, тем счастливее выборы он станет делать на своем пути.
Один раз ко мне обратилась знакомая за советом — стоит ли ей становиться исследователем? Знакомая выбирала продолжение карьеры после декрета и рассматривала путь ресечера. Среди моих ответов про смысл профессии для нее важно было услышать, что исследователь — это помогающая профессия. Это роль, в которой важно внимательно понимать, чем можно помочь команде, равностно относиться ко всем стейкхолдерам, умалять свое эго и сорадоваться успехам других (практически четыре безмерных состояний ума в буддизме).
У исследователя мало актов собственного творческого созидания – того, что есть у дизайнера, продуктового менеджера или разработчика. Активное творчество по созиданию нового может и должно появляться у исследователя в команде, и часто это достигается из роли одного из соучастников процесса.
Другая роль, где, например, тоже важно умаление своего «я» и помощь другим – это agile-коуч или фасилитатор. Что интересно, что желание человека блеснуть своим «я» в этих ролях, часто мешают процессу, и это очень и очень заметно со стороны, настолько прозрачно содержание намерения у представителей этой профессии.
Поэтому в понимании роли исследователя поможет изучение опыта таких профессий как психолог, священнослужитель (ладно, не профессия это), врач, социальный работник и пр.
Знакомая в исследователи не пошла. Понимание этой особенности стало для нее ключевым при выборе. И это прекрасно, потому что чем раньше человек поймет свои желания и особенности, тем счастливее выборы он станет делать на своем пути.
Проблема разрыва обратной связи между частями и целым
В QIWI мы мало делаем точечных исследовательских проектов, типа «проверить прототип на UX-ошибки». Часто мы участвует в проектах типа «найти новый рынок» или «проверить востребованность нового продукта». Заметил, что мы, как исследователи, на таких проектах делаем следующее:
Понимаем большую бизнес-задачу > Распутываем ее и формализуем > Задаем вопрос: «Чего не хватает, чтобы ее решить?» > Формулируем задачу на исследование и делаем его совместно с командой > Возвращаемся к задаче и помогаем всем участникам процесса увидеть общую картину в свете новой информации > Помогаем принять решения > Обновляем большую задачу и повторяем все снова.
Кратко это можно описать как бесконечное движение между двумя полюсами: расширение и сужение контекста.
По сути, на проектах мы постоянно пытаемся удержать связь между частями и целым. Потому что по умолчанию всегда существует разрыв обратной связи между частью и целым системы.
Сформулировал это как проблему я только недавно, когда наткнулся на нее в книге «Теория U» Отто Шармера про новые способы решения глобальных проблем. Автор наделяет эту проблему центральной ролью в современном мировом кризисе: «Проблема современных общественных экосистем заключается в разрыве цепи обратной связи между частями и целым». «Теория U» это набор практик, которые позволяют системе почувствовать и увидеть себя и восстановить эту связь.
В личной жизни самым простым примером этой проблемы может служить ситуация утилизации мусора. Мне как части большой экосистемы не прилетает никакой обратной связи от целого, что я делаю вред тем, что не утилизирую мусор правильным образом. В то время как мои действия непосредственно влияют на большой мир.
В работе в компании эта проблема выражается в потери связи между точечными действиями специалистов со стратегией или большой бизнес-задачей.
Я еще не познал теорию U, но кажется в ней есть ответы на решение этого вопроса. Я как-нибудь напишу еще про нее, мне нравится вайб этой теории, сотканной из языка системного мышления, инноваций, поэзии, духовных практик, телесности и экологии.
В QIWI мы мало делаем точечных исследовательских проектов, типа «проверить прототип на UX-ошибки». Часто мы участвует в проектах типа «найти новый рынок» или «проверить востребованность нового продукта». Заметил, что мы, как исследователи, на таких проектах делаем следующее:
Понимаем большую бизнес-задачу > Распутываем ее и формализуем > Задаем вопрос: «Чего не хватает, чтобы ее решить?» > Формулируем задачу на исследование и делаем его совместно с командой > Возвращаемся к задаче и помогаем всем участникам процесса увидеть общую картину в свете новой информации > Помогаем принять решения > Обновляем большую задачу и повторяем все снова.
Кратко это можно описать как бесконечное движение между двумя полюсами: расширение и сужение контекста.
По сути, на проектах мы постоянно пытаемся удержать связь между частями и целым. Потому что по умолчанию всегда существует разрыв обратной связи между частью и целым системы.
Сформулировал это как проблему я только недавно, когда наткнулся на нее в книге «Теория U» Отто Шармера про новые способы решения глобальных проблем. Автор наделяет эту проблему центральной ролью в современном мировом кризисе: «Проблема современных общественных экосистем заключается в разрыве цепи обратной связи между частями и целым». «Теория U» это набор практик, которые позволяют системе почувствовать и увидеть себя и восстановить эту связь.
В личной жизни самым простым примером этой проблемы может служить ситуация утилизации мусора. Мне как части большой экосистемы не прилетает никакой обратной связи от целого, что я делаю вред тем, что не утилизирую мусор правильным образом. В то время как мои действия непосредственно влияют на большой мир.
В работе в компании эта проблема выражается в потери связи между точечными действиями специалистов со стратегией или большой бизнес-задачей.
Я еще не познал теорию U, но кажется в ней есть ответы на решение этого вопроса. Я как-нибудь напишу еще про нее, мне нравится вайб этой теории, сотканной из языка системного мышления, инноваций, поэзии, духовных практик, телесности и экологии.
Простое объяснение
Работая исследователем я вынужден давать объяснения поведению людей, строить концептуальные модели, подбирать концепции из поведенческой экономики, чтобы прогнозировать поведение.
А тут я недавно слушал выступление Антона Долина про датский фильм с Мадсом Миккельсеном «Рыцари справедливости», в котором драма сочетается с комедией. На вопрос одного из зрителей: «В фильме показана тяжелая человеческая ситуация, при этом она подана с юмором как комедия, почему так?», Долин ответил с ходу: «А потому что они датчане. Вот ни почему, просто датчане так видят мир. И у Ларса фон Триера в его жутких фильмах всегда сквозит какой-то юмор и даже у Ханс Кристиана Андерсена в сказках».
И сразу становится легче. Не надо ничего объяснять. «Потому что датчане».
Мне кажется, что рационализация — это проклятие исследователей. Что дизайнеры или художники при созидании точно больше, чем исследователи, включают интуицию. А наш характер работы это не подразумевает. И даже если с помощью интуиции ты нашел ответ, его нужно обернуть в концептуальную модель.
В биографии Стива Джобса есть момент, когда Джобс вернулся из семимесячного путешествия по Индии, где открыл для себя важность интуиции: «Вернувшись в Америку спустя семь месяцев, проведенных в индийских деревнях, я осознал безумие западного человека – наравне с его способностью рационально мыслить… Я начал понимать, что интуитивное осознание гораздо важнее абстрактного мышления и логического анализа». В 70-ых невозможно было с помощью анализа увидеть, что персональные компьютеры это будущее. Можно было только поверить в это, услышать дух времени и следовать ему.
Когда мозг начинает загоняться нужно помнить, что есть очень просто объяснение: «а потому что датчане». Или просто принять, что объяснения никакого нет и на этом успокоиться. «Рыцари справедливости», кстати, фильм абсолютно про это.
Работая исследователем я вынужден давать объяснения поведению людей, строить концептуальные модели, подбирать концепции из поведенческой экономики, чтобы прогнозировать поведение.
А тут я недавно слушал выступление Антона Долина про датский фильм с Мадсом Миккельсеном «Рыцари справедливости», в котором драма сочетается с комедией. На вопрос одного из зрителей: «В фильме показана тяжелая человеческая ситуация, при этом она подана с юмором как комедия, почему так?», Долин ответил с ходу: «А потому что они датчане. Вот ни почему, просто датчане так видят мир. И у Ларса фон Триера в его жутких фильмах всегда сквозит какой-то юмор и даже у Ханс Кристиана Андерсена в сказках».
И сразу становится легче. Не надо ничего объяснять. «Потому что датчане».
Мне кажется, что рационализация — это проклятие исследователей. Что дизайнеры или художники при созидании точно больше, чем исследователи, включают интуицию. А наш характер работы это не подразумевает. И даже если с помощью интуиции ты нашел ответ, его нужно обернуть в концептуальную модель.
В биографии Стива Джобса есть момент, когда Джобс вернулся из семимесячного путешествия по Индии, где открыл для себя важность интуиции: «Вернувшись в Америку спустя семь месяцев, проведенных в индийских деревнях, я осознал безумие западного человека – наравне с его способностью рационально мыслить… Я начал понимать, что интуитивное осознание гораздо важнее абстрактного мышления и логического анализа». В 70-ых невозможно было с помощью анализа увидеть, что персональные компьютеры это будущее. Можно было только поверить в это, услышать дух времени и следовать ему.
Когда мозг начинает загоняться нужно помнить, что есть очень просто объяснение: «а потому что датчане». Или просто принять, что объяснения никакого нет и на этом успокоиться. «Рыцари справедливости», кстати, фильм абсолютно про это.
Чувства как приборная панель
Недавно мне нужно было принять решение, и я заметил, как начал суетливо ходить, обдумывать разные варианты, но логически не мог выбрать лучший. Тогда я сказал себе: «Дима, ты сильно загоняешься, сядь на десять минут и послушай свои чувства, чего ты хочешь?».
Я сел на лавочку, завел на часах десять минут, но даже этого времени не понадобилось. Через десять секунд я знал ответ. И увидел, как в ту же секунду поверх этого решения мозг выстроил рациональное объяснение, почему поступить надо именно так.
Я много слышал про то, что мы принимаем решения чувствами, а потом находим им объяснение, но, кажется, это был первый раз, когда я сознательно использовал это знание, чтобы принять решение, и это сработало. Для этого важно было понять, что фактор успеха — услышать, какое решение подходит именно мне.
А еще недавно подруга спросила: «А почему тебе это важно?». И вместо рационализации, к которой я склонен, я ответил: «Просто потому что мне это нравится, и в этом я хорошо себя чувствую».
Для меня это важное открытие последних лет — научиться слышать себя, что нравится, что нет. За ними могут стоять разные объяснения, но это не так важно. Можно принять, что есть какие-то данности, которые не нужно объяснять, а можно просто услышать и использовать их. Например, чтобы заниматься постоянно спортом, важно найти тот тип активности от которого получаешь удовольствие именно ты.
Правда, стоит отметить один важный момент — чтобы этим пользоваться пришлось проделать большую внутреннюю работу. И продолжать ее делать у психоаналитика. Одним из моих главных открытий было то, что чувства это сигнальная система. Мы можем лететь в самолете и не видеть, что происходит за бортом, но датчики помогают продолжать полет. Когда я начинал ходить к психоаналитику, я ощущал, что сижу за рулем автомобиля, приборные датчики которого показывают совсем не то, что происходит с машиной. Они барахлили, и я в них сомневался. Прошло много времени, прежде чем я починил связь их со своим состоянием, научился читать показания и принимать на их основе решения.
И я понимаю, сколько еще предстоит сделать.
Недавно мне нужно было принять решение, и я заметил, как начал суетливо ходить, обдумывать разные варианты, но логически не мог выбрать лучший. Тогда я сказал себе: «Дима, ты сильно загоняешься, сядь на десять минут и послушай свои чувства, чего ты хочешь?».
Я сел на лавочку, завел на часах десять минут, но даже этого времени не понадобилось. Через десять секунд я знал ответ. И увидел, как в ту же секунду поверх этого решения мозг выстроил рациональное объяснение, почему поступить надо именно так.
Я много слышал про то, что мы принимаем решения чувствами, а потом находим им объяснение, но, кажется, это был первый раз, когда я сознательно использовал это знание, чтобы принять решение, и это сработало. Для этого важно было понять, что фактор успеха — услышать, какое решение подходит именно мне.
А еще недавно подруга спросила: «А почему тебе это важно?». И вместо рационализации, к которой я склонен, я ответил: «Просто потому что мне это нравится, и в этом я хорошо себя чувствую».
Для меня это важное открытие последних лет — научиться слышать себя, что нравится, что нет. За ними могут стоять разные объяснения, но это не так важно. Можно принять, что есть какие-то данности, которые не нужно объяснять, а можно просто услышать и использовать их. Например, чтобы заниматься постоянно спортом, важно найти тот тип активности от которого получаешь удовольствие именно ты.
Правда, стоит отметить один важный момент — чтобы этим пользоваться пришлось проделать большую внутреннюю работу. И продолжать ее делать у психоаналитика. Одним из моих главных открытий было то, что чувства это сигнальная система. Мы можем лететь в самолете и не видеть, что происходит за бортом, но датчики помогают продолжать полет. Когда я начинал ходить к психоаналитику, я ощущал, что сижу за рулем автомобиля, приборные датчики которого показывают совсем не то, что происходит с машиной. Они барахлили, и я в них сомневался. Прошло много времени, прежде чем я починил связь их со своим состоянием, научился читать показания и принимать на их основе решения.
И я понимаю, сколько еще предстоит сделать.
Хорошие практики
Я недавно описывал роль исследователя в компании. Это модель того, зачем существует исследовать в компании, какая его цель и какие действия он делает, чтобы этой цели достичь. Получается очень понятная модель из которой появляется понимание модели компетенций исследователя – тех скиллов, которые ему нужны чтобы свою роль исполнять хорошо.
Я считаю именно такой порядок составления роли исследователя правильной. Сначала определить цель существования роли в компании. Синхронизировать ее с ролью Product Owner, как основного стрима доставки ценности до пользователя. Зафиксировать, что должен делать исследователь, чтобы достигать свою цель. И только под это подбирать набор компетенций, навыков и знаний. Если делать наоборот, то вы останетесь с набором скиллов без обоснования зачем они нужны.
А рассказать я хотел про другое. В процессе работы над ролью изучил прекрасный сайт международного сообщества Research Ops про Research Skills Framework, где собраны и описаны 47 навыков исследователя. Сообщество делало международный опрос и в 2020 опубликовали этот прекрасный документ.
Так вот, там есть абсолютно прекрасно сформулированные практики, которые очень точно описывают конкретные этапы работы исследователя. Например, на этапе синтеза информации, есть практика Sensemaking Workshop. Это практический семинар по загрузке новых знаний, полученных на исследование, в мировоззрение всех участников команды, в том числе тех, кто не был сильно вовлечен в исследование.
Это не презентация, а именно рабочая сессия по работе с данными исследования. Организаторы рекомендуют установить цель, которая должна быть достигнута в конце: напр., концептуальная модель оттока, если вы изучаете его причины, или персона пользователя, или консенсунс по дальнейшим шагам по проекту. Авторы предупреждают, что не все участники могут быть готовы менять свою точку зрения, другие будут активно внедрять свои предубеждения в данные. И нужно управлять процессом, чтобы команда правда смогла получить новый опыт и вырасти над собой через исследование.
Очень импонирует такой подход, когда хорошие практики в твоей сфере собираются в понятные действия с ясным смыслом, учитывающие и командную динамику, и особенности психологии, человеческого восприятия и организационные особенности. В этом есть красота ремесла и открытость реальности многих правд разных участников и их взаимозависимости.
Я недавно описывал роль исследователя в компании. Это модель того, зачем существует исследовать в компании, какая его цель и какие действия он делает, чтобы этой цели достичь. Получается очень понятная модель из которой появляется понимание модели компетенций исследователя – тех скиллов, которые ему нужны чтобы свою роль исполнять хорошо.
Я считаю именно такой порядок составления роли исследователя правильной. Сначала определить цель существования роли в компании. Синхронизировать ее с ролью Product Owner, как основного стрима доставки ценности до пользователя. Зафиксировать, что должен делать исследователь, чтобы достигать свою цель. И только под это подбирать набор компетенций, навыков и знаний. Если делать наоборот, то вы останетесь с набором скиллов без обоснования зачем они нужны.
А рассказать я хотел про другое. В процессе работы над ролью изучил прекрасный сайт международного сообщества Research Ops про Research Skills Framework, где собраны и описаны 47 навыков исследователя. Сообщество делало международный опрос и в 2020 опубликовали этот прекрасный документ.
Так вот, там есть абсолютно прекрасно сформулированные практики, которые очень точно описывают конкретные этапы работы исследователя. Например, на этапе синтеза информации, есть практика Sensemaking Workshop. Это практический семинар по загрузке новых знаний, полученных на исследование, в мировоззрение всех участников команды, в том числе тех, кто не был сильно вовлечен в исследование.
Это не презентация, а именно рабочая сессия по работе с данными исследования. Организаторы рекомендуют установить цель, которая должна быть достигнута в конце: напр., концептуальная модель оттока, если вы изучаете его причины, или персона пользователя, или консенсунс по дальнейшим шагам по проекту. Авторы предупреждают, что не все участники могут быть готовы менять свою точку зрения, другие будут активно внедрять свои предубеждения в данные. И нужно управлять процессом, чтобы команда правда смогла получить новый опыт и вырасти над собой через исследование.
Очень импонирует такой подход, когда хорошие практики в твоей сфере собираются в понятные действия с ясным смыслом, учитывающие и командную динамику, и особенности психологии, человеческого восприятия и организационные особенности. В этом есть красота ремесла и открытость реальности многих правд разных участников и их взаимозависимости.
Мистицизм как метафора
Есть люди, которые как огня боятся мистицизма. Например, когда они говорят про медитацию в обществе, то добавляют: «без эзотерики» или «без религии». Они боятся, что другие подумают, что они религиозные фанатики. В наше время стыдно в своей онтологии иметь ненаучные основания. «Современность означает, что, если один из твоих друзей пришел к тебе домой и застал тебя молящимся, ты должен испытать смущение». Это было сказано еще Кантом в 18 веке.
Для тех кто интересуется почему это произошло, отсылаю к книге Кена Уилбера «Интегральная духовность», где он через теорию вертикального развития объясняет, как при переходе от мифического к рациональному мировоззрению люди поставили знак равенства между «религией» и низким уровнем развития, и запретили себе исследовать более высокие уровни духовного интеллекта (если вам этот абзац показался бредом, просто забудьте про него и читайте дальше).
Между тем, мистицизм, как и мифология – это огромная база человеческих представлений о том как устроен наш внутренний мир, отношения между людьми. Есть один простой способ, как подключиться к этой базе данных, не меняя своего научного мировоззрения.
Достаточно лишь относиться ко всему, что есть в мистике, как к метафоре. По сути, так и делают поэты, писатели, художники и даже создатели сериалов. Владение этим языком может существенно разнообразить фильтры восприятия и позволит прийти к новым выводам и точкам зрения.
Алгоритм простой – нужно сформулировать суть того, что представляет явление в мистике, а потом применить это понятие к своей ситуации.
Так «Таро» становится не механизмом предсказаний будущего, а мощной символической системой, с помощью которой можно добраться до смыслов внутри нашей психики. Концепция «Высшего Я» в индуизме становится зрелой психологической часть личности или «самостью» Юнга. Даже магическое «истинное имя» позволит увидеть что-то существенное в вашем знакомом.
Чтобы использовать такую методику современному рациональному человеку, нужно иметь хорошо простроенную картину мира и осознавать границы своего знания и границы применимости того или иного языка описания. Я, кстати, не считаю, что мистицизм или религия это что-то плохое. Просто не нужно смешивать, например, доказательную медицину и астрологию.
«Для чего у кошки хвостик? Я не знаю — я агностик».
Есть люди, которые как огня боятся мистицизма. Например, когда они говорят про медитацию в обществе, то добавляют: «без эзотерики» или «без религии». Они боятся, что другие подумают, что они религиозные фанатики. В наше время стыдно в своей онтологии иметь ненаучные основания. «Современность означает, что, если один из твоих друзей пришел к тебе домой и застал тебя молящимся, ты должен испытать смущение». Это было сказано еще Кантом в 18 веке.
Для тех кто интересуется почему это произошло, отсылаю к книге Кена Уилбера «Интегральная духовность», где он через теорию вертикального развития объясняет, как при переходе от мифического к рациональному мировоззрению люди поставили знак равенства между «религией» и низким уровнем развития, и запретили себе исследовать более высокие уровни духовного интеллекта (если вам этот абзац показался бредом, просто забудьте про него и читайте дальше).
Между тем, мистицизм, как и мифология – это огромная база человеческих представлений о том как устроен наш внутренний мир, отношения между людьми. Есть один простой способ, как подключиться к этой базе данных, не меняя своего научного мировоззрения.
Достаточно лишь относиться ко всему, что есть в мистике, как к метафоре. По сути, так и делают поэты, писатели, художники и даже создатели сериалов. Владение этим языком может существенно разнообразить фильтры восприятия и позволит прийти к новым выводам и точкам зрения.
Алгоритм простой – нужно сформулировать суть того, что представляет явление в мистике, а потом применить это понятие к своей ситуации.
Так «Таро» становится не механизмом предсказаний будущего, а мощной символической системой, с помощью которой можно добраться до смыслов внутри нашей психики. Концепция «Высшего Я» в индуизме становится зрелой психологической часть личности или «самостью» Юнга. Даже магическое «истинное имя» позволит увидеть что-то существенное в вашем знакомом.
Чтобы использовать такую методику современному рациональному человеку, нужно иметь хорошо простроенную картину мира и осознавать границы своего знания и границы применимости того или иного языка описания. Я, кстати, не считаю, что мистицизм или религия это что-то плохое. Просто не нужно смешивать, например, доказательную медицину и астрологию.
«Для чего у кошки хвостик? Я не знаю — я агностик».
❤3👍1
Создание не интерфейсных прототипов на начальном этапе исследования
Вижу в последнее время большую пользу в том, чтобы перед началом исследования начать прототипировать будущую реальность. Прототипы могут быть двух типов. Первые — это гипотезы будущего продукта. Это частая практика. Тут помогает business model canvas. Важно заполнить его весь, даже если вы тестируете только какую-то одну часть — может в процессе заполнения найти новые связи между его частями и так родятся новые гипотезы для проверки. А второй тип прототипов — это артефакты будущего исследования: персоны, CJM, схема рынка и денежных потоков и пр. Это совсем не очевидное решение, потому что «стойте, мы же еще не знаем ничего, зачем сейчас плодить ошибки?».
А вот оказывается, что описание того, что не знаешь, может круто вовлечь всю команду, обнажить ее области незнания и быть генератором нужных команде вопросов для исследования. Это работает лучше, чем заполнение брифа со стандартными вопросами: «Цели и задачи исследования», «Как будут применяться результаты» и пр.
Если перед началом поля сесть и попытаться создать артефакты исследования с командой, обнаружится следующее:
1. Люди сталкиваются лицом к лицу со своим незнанием. Только совершив попытку описать реальность, они вдруг осознают, что по-настоящему не знают какая она. Все люди хоть раз в жизни видели велосипед. И думают, что знают, как он выглядит. Но попробуйте сейчас взять и нарисовать велосипед (да, да, попробуйте сейчас это сделать). Только попробовав это, вы поймете, что правда не знаете, как он выглядит (90% людей не могут нарисовать велосипед).
При создании прототипа люди осознают, что именно они не знают. И зададут больше вопросов, которые их волнуют.
2. Вопросы на исследования становятся очень конкретными. Команде становится понятно, зачем нужно найти на них ответы. Они как бы обретают материальность и понимание «зачем» они нужны.
3. Может оказаться, что мы на самом деле много чего знаем и это позволит сосредоточиться на тех вещах, которые мы правда еще не понимаем.
4. Может оказаться, что мы вообще неправильно ставим цели исследования и те артефакты, которые хотели создавать нам не нужны, а нужно что-то другое.
Поэтому полезной практикой становится такой подход:
Понять бизнес-задачу и сформировать первичную задачу на исследование > Создать командой прототипы артефактов перед началом исследования > Увидеть настоящие зоны неизвестного > Написать задачи на исследование > После первой итерации исследования вернуться к тому, как мы представляли реальность и дополнить наше представление.
Прототипирование еще помогает избавиться от бездействующего ума (analysis paralysis), быстрее встретиться с реальностью и исправить свои представления о ней (как говорил Дэвид Келли CEO IDEO: «Чаще терпите неудачу, чтобы быстрее пришла удача». Прототип позволяет столкнуться с неудачей еще до начала поля). Помните, что прототип это не только интерфейс, это любой артефакт или модель, которой вы заявляете: «Реальность будет такой».
Вижу в последнее время большую пользу в том, чтобы перед началом исследования начать прототипировать будущую реальность. Прототипы могут быть двух типов. Первые — это гипотезы будущего продукта. Это частая практика. Тут помогает business model canvas. Важно заполнить его весь, даже если вы тестируете только какую-то одну часть — может в процессе заполнения найти новые связи между его частями и так родятся новые гипотезы для проверки. А второй тип прототипов — это артефакты будущего исследования: персоны, CJM, схема рынка и денежных потоков и пр. Это совсем не очевидное решение, потому что «стойте, мы же еще не знаем ничего, зачем сейчас плодить ошибки?».
А вот оказывается, что описание того, что не знаешь, может круто вовлечь всю команду, обнажить ее области незнания и быть генератором нужных команде вопросов для исследования. Это работает лучше, чем заполнение брифа со стандартными вопросами: «Цели и задачи исследования», «Как будут применяться результаты» и пр.
Если перед началом поля сесть и попытаться создать артефакты исследования с командой, обнаружится следующее:
1. Люди сталкиваются лицом к лицу со своим незнанием. Только совершив попытку описать реальность, они вдруг осознают, что по-настоящему не знают какая она. Все люди хоть раз в жизни видели велосипед. И думают, что знают, как он выглядит. Но попробуйте сейчас взять и нарисовать велосипед (да, да, попробуйте сейчас это сделать). Только попробовав это, вы поймете, что правда не знаете, как он выглядит (90% людей не могут нарисовать велосипед).
При создании прототипа люди осознают, что именно они не знают. И зададут больше вопросов, которые их волнуют.
2. Вопросы на исследования становятся очень конкретными. Команде становится понятно, зачем нужно найти на них ответы. Они как бы обретают материальность и понимание «зачем» они нужны.
3. Может оказаться, что мы на самом деле много чего знаем и это позволит сосредоточиться на тех вещах, которые мы правда еще не понимаем.
4. Может оказаться, что мы вообще неправильно ставим цели исследования и те артефакты, которые хотели создавать нам не нужны, а нужно что-то другое.
Поэтому полезной практикой становится такой подход:
Понять бизнес-задачу и сформировать первичную задачу на исследование > Создать командой прототипы артефактов перед началом исследования > Увидеть настоящие зоны неизвестного > Написать задачи на исследование > После первой итерации исследования вернуться к тому, как мы представляли реальность и дополнить наше представление.
Прототипирование еще помогает избавиться от бездействующего ума (analysis paralysis), быстрее встретиться с реальностью и исправить свои представления о ней (как говорил Дэвид Келли CEO IDEO: «Чаще терпите неудачу, чтобы быстрее пришла удача». Прототип позволяет столкнуться с неудачей еще до начала поля). Помните, что прототип это не только интерфейс, это любой артефакт или модель, которой вы заявляете: «Реальность будет такой».
Невидимая очевидность
Один раз меня мой хороший друг пригласил поучаствовать во встрече — ему хотелось в группе близких по духу людей обсудить свою ситуацию и получить разные точки зрения на нее. Мы собрали чатик, планировали собрание, как вдруг он написал: «У нас гендерное неравенство на встрече жуткое. Если у вас есть знакомые девушки — приглашайте». Для меня, даже вовлеченного в гендерную повестку, такая постановка вопроса была неожиданная.
Было необычно, что вообще можно подойти ко встрече с такой логикой, чтобы разнообразить взгляды участников. Было абсолютно нормой изначальный статус-кво и что группа сложилась так как сложилась, а что ты вот так можешь сознательно на нее повлиять и это может привести к крутым последствиям — это был разрыв шаблона (я сейчас говорю о встрече, где изначально пол не играл роли, но неравный состав был. Так очевидно думать при походе на танцы, но не очевидно, например, в деловом контексте).
Это хороший пример невидимой очевидности. Мы часто думаем, что креативность это что-то невероятное, но часто это взгляд с новыми убеждениями и фильтрами восприятия на повседневные ситуации. Если думать дальше, то это означает, что существует потенциально множество иных эффективных моделей поведения в повседневных ситуациях, которые мы не видим и наша цивилизация еще не дошла до них.
Чтобы в это поверить, нужно помнить, что эволюция сознания — это смена взгляда на привычные вещи. Две тысячи лет назад, например, был абсолютно нормальным иметь рабов, а сто лет назад считать детей недоразвитыми взрослыми, которым не нужна ласка и забота. С одной стороны, это не требует миллиарда долларов и доступно всем. Что очень оптимистично. С другой стороны, мы все едем по рельсам нашего общества и культуры, и самое сложное – это как раз поменять точку зрения. Тут даже миллиард не поможет. Но можно начать с того, чтобы вообще начать замечать рельсы и стрелки-развилки на нашем пути.
Встреча, кстати, прошла отлично.
Один раз меня мой хороший друг пригласил поучаствовать во встрече — ему хотелось в группе близких по духу людей обсудить свою ситуацию и получить разные точки зрения на нее. Мы собрали чатик, планировали собрание, как вдруг он написал: «У нас гендерное неравенство на встрече жуткое. Если у вас есть знакомые девушки — приглашайте». Для меня, даже вовлеченного в гендерную повестку, такая постановка вопроса была неожиданная.
Было необычно, что вообще можно подойти ко встрече с такой логикой, чтобы разнообразить взгляды участников. Было абсолютно нормой изначальный статус-кво и что группа сложилась так как сложилась, а что ты вот так можешь сознательно на нее повлиять и это может привести к крутым последствиям — это был разрыв шаблона (я сейчас говорю о встрече, где изначально пол не играл роли, но неравный состав был. Так очевидно думать при походе на танцы, но не очевидно, например, в деловом контексте).
Это хороший пример невидимой очевидности. Мы часто думаем, что креативность это что-то невероятное, но часто это взгляд с новыми убеждениями и фильтрами восприятия на повседневные ситуации. Если думать дальше, то это означает, что существует потенциально множество иных эффективных моделей поведения в повседневных ситуациях, которые мы не видим и наша цивилизация еще не дошла до них.
Чтобы в это поверить, нужно помнить, что эволюция сознания — это смена взгляда на привычные вещи. Две тысячи лет назад, например, был абсолютно нормальным иметь рабов, а сто лет назад считать детей недоразвитыми взрослыми, которым не нужна ласка и забота. С одной стороны, это не требует миллиарда долларов и доступно всем. Что очень оптимистично. С другой стороны, мы все едем по рельсам нашего общества и культуры, и самое сложное – это как раз поменять точку зрения. Тут даже миллиард не поможет. Но можно начать с того, чтобы вообще начать замечать рельсы и стрелки-развилки на нашем пути.
Встреча, кстати, прошла отлично.
👍1