Харт о сознании, личности и происхождении я

«Всякий наш опыт восприятия естественного всегда уже "сверхъестественен" как в своём истоке, так и в своём пределе... Как говорит Николай Кузанский, бесконечность Бога сияет во всяком человеческом познании и устремлении, увлекая нас за пределы всего конечного и постижимого, в чём мы не можем обрести покой, и устремляя нас вперёд - от Бога, Который есть безначальное начало, к Богу, Который есть бесконечный предел...

Чем является всякое психологическое "я" (psychological self) или эмпирическое эго, как не сжатой или выкристаллизовавшей сопричастностью к этому бесконечному акту? Чем является частный логос всякого конечного "я", как не индивидуацией этой, скажем так, универсальной формы - или, вернее, этого универсального акта? Именно это, всегда более изначальное, простое, неразложимое «Я есмь Сущий» в основании самости (the self) позволяет каждому из нас произносить слово "я", - а, как следствие, слова "мы" или "ты" - соотнося их с референтом куда более реальным, чем поток преходящих, фрагментарных феноменальных состояний эго, составляющих наш сугубо психологический опыт и идентичность...

Всякая конечная личность является, как личность, выражением конкретной природы лишь потому, что всякая природа в своей сущности есть особая модальность и стяжение этого божественного "Я есмь"... В своём высшем смысле "личность" есть категория более изначальная и всеобъемлющая, нежели категория "ипостаси" или "индивидуальной субсистенции"... Подлинное личностное начало в каждом из нас есть нечто одновременно более изначальное и более предельное, нежели просто ипостасная индивидуальность, хотя последняя, разумеется, пребывает внутри первой, воплощает и частично являет её. То, что делает каждого из нас личностью, в самой сокровенной своей сути - не конечный принцип индивидуации, который лишь отличает нас друг от друга, а, скорее, единый бесконечный принцип, вечное "Я есмь", в котором мы живем, движемся и существуем».

* Дэвид Бентли Харт, «Фаворский свет: к монистической христологии». = David Bentley Hart. The Light of Tabor: Toward a Monistic Christology. University of Notre Dame Press, 2025.

Новая интегральная диссертация

Адам Робберт, философ-практик и организатор экспериментальных интеллектуальных пространств из Сан-Франциско, защитил в Калифорнийском институте интегральных исследований диссертацию «Аскеза и восприятие: философия как путь жизни».

Ключевая идея, развиваемая Адамом, заключается в том, что восприятие и знание неразрывно связаны и во многом формируются средой наших практик, которую он называет аскезой. Эти практики, взятые вместе, задействуют все наши способности, от телесных ощущений до воображения и созерцания. При этом речь не только об эпистемологическом сдвиге, Адам настаивает на реальной онтологической глубине, с которой мы работаем посредством аскезы. Иными словами, мы не просто начинаем видеть вещи иначе, потому что изменили своё мнение, но скорее благодаря подлинному раскрытию новых граней бытия.

Основными собеседниками Адама оказываются Пьер Адо, Симона Вейль, Чарльз Тейлор и ведущие исследователи платонизма, особенно Эрик Перл и Ллойд Герсон. И здесь проявляется ещё ключевая линия автора - он раскрывает свою программу, через обстоятельное и оригинальное прочтение платонизма - например, интерпретируя воплощённое тело как эйдетическое структурированное поле, аскеза же тогда оказывается способом «каллибровки» между душой и телом.

Примечательно, что в его комиссию входили Джейкоб Шерман, ведущий специалист по философии религии в CIIS, и Симона Котва из Гётеборгского университета, блестящая исследовательница христианского мистицизма. Это интересная тенденция недавнего времени - сближение, а всё чаще пересечение интегральных и христианских кругов, по крайней мере в некоторых частях культурного ландшафта.

Больше информации о нём на его сайте, а о его диссертации в substack'е с конспектом доклада, там же можно писать поздравления.

Особенность гуманитарного знания в том, что оно актуально бесконечно и не поддаётся редукции - конечно, есть место для аналитических обобщений, а особо удачные наблюдения могут выходить далеко за рамки описания отдельных случаев - но на глубочайшем уровне, каждый мельчайший пазл человечности - взаимодействие, ситуация, артефакт - уникален и не сводим ни к какому-другому.

Поэтому, по-настоящему хорошие гуманитарии обладают эрудицией намного превосходящей энциклопедическую - они знают не просто всех авторов, теории, методы, но по сути посвятили десятилетия тому, что впитать и усвоить каждую доступную частичку человеческого опыта. Если вам доводилось близко пересекаться с такими гуманитариями, то вы могли заметить, что для них совершенно естественны - как нечто, что вспоминается безусильно и между делом - ремарки по широкому кругу вопросов, наподобие «да, это хорошая мысль, она напоминает мне тот самый аргумент, который обсуждался таким-то таким-то; да-да, им, но нет, не в книгах, в семидесятых в Лейцпигском университете выходил журнал, да тот самый, у которого поначалу были розовые обложки, а потом стали желтые, и в четвёртом номере этого журнала была его статья, и там, где-то на третьей странице в примечании внизу страницы он обсуждал похожую мысль очень интересным образом».

По этой же причине, наиболее продуктивный период у гуманитариев наступает неспешно и часто приходится на пятьдесят-семьдесят лет, причем нередко наиболее утончённые и важные работы пишутся уже на девятом десятке, а иногда и позже.

А представьте, если всё получится. Найдём способ приручить технологии и гармонично ужиться с искусственным интеллектом и различными симбиотическими созданиями. Решим экологический кризис. Создадим планетарную культуру всеобщей заботы. Достигнем постдефицитного общества. Улучшим и местами перепишем нашу биологию. Словом, соларпанк, но ещё лучше.

Это вполне реальный сценарий, а поскольку горизонт событий мы уже пересекли и движемся к сингулярности, то окно возможностей для него открыто прямо сейчас, и это, возможно, самый важный квест, в котором до сих пор участвовало человечество.

Всё, что меньше утопии - не соответствует масштабу этого квеста. Только утопическое воображение способно совладать с этим бескрайним горизонтом.

Так, ну что же, я снова в жизнерадостной фазе. Неловко, конечно, ой как не ловко, за многие посты двух предыдущих месяцев, но зато без купюр.

Думаю, на этой неделе наконец начну публиковать большие и полезные материалы, о чём мечтал всю весну.

Спасибо всем, кто не отписался и поддерживает, обнимаю.

У Хулиана Мариаса, испанского философа-персоналиста, ученика Ортега-и-Гассета, есть глубокое наблюдение о том, что он называет experiencias radicales, «предельных опытах». Возможно, остальной мир состоит из объектов, предметов, которые можно описать на языке материи и формы, но для людей то, что делает нас отличительными нами, - иначе говоря то, что является для нас предельным принципом индивидуации - является встреча с предельными событиями нашей жизни (будь то родительство, осознание своего призвания, экзистенциальные кризисы и т.д.) и само наше проживание этих моментов.

Поэтому метод постижения человека должен быть драматическим или нарративным, тогда как схематизация, обобщение, овеществление и весь тот набор инструментов, который замечательно описывает мир объектов, мало что способен сказать о нас и нашей жизни в её ключевых и самых подлинных проявлениях.