Действующее избирательное законодательство пока не содержит норм, прямо регулирующих применение ИИ. Например, национальная стратегия развития ИИ до 2030 года эту сферу не затрагивает. При этом в Госдуме на рассмотрении находятся несколько профильных законопроектов. Один из них вводит запрет на использование в агитации любых изображений людей, включая вымышленных или умерших, созданных с помощью ИИ.

Подобная инициатива развивает позицию Верховного Суда, который в определении от 4 февраля 2026 года (по жалобе челябинского отделения КПРФ) установил, что в агитматериалах, в том числе созданных нейросетями, допустимо использовать лишь изображения самого кандидата либо кандидатов среди неопределенного круга лиц. Во всех остальных случаях — запрет. Такой подход, ранее подтверждённый и Конституционным Судом, выглядит оптимальным балансом между «разрешено» и «запрещено». Он предотвращает формирование у избирателей искажённого образа кандидата, но не ограничивает правомерное применение технологий в агитации. Вместе с тем, введение этих норм потребует усиления роли избиркомов и повышения цифровой грамотности их сотрудников.

Регулирование ИИ в избирательном процессе находится в начальной стадии и будет развиваться вместе с технологиями. Важно встраивать изменения плавно, не нарушая базовых принципов выборов, но и не запрещая технологии полностью. Необходим комплексный подход: стандартизация процедур, определение и сертификация платформ, а также специальные правила для материалов, созданных с помощью ИИ, и отдельные органы для контроля и мониторинга.

Сегодня отсутствует комплексное регулирование применения ИИ в электоральных процедурах, а судебная практика только начинает складываться. В экспертном сообществе идёт дискуссия о поиске оптимальной модели: слишком мягкие нормы не защитят избирателя от манипуляций и подорвут доверие к выборам, а избыточно жёсткие — затормозят развитие технологий, которое государство декларирует как приоритет. Любые законодательные решения должны сопровождаться понятными и реализуемыми механизмами контроля — без них нормы останутся декларациями.

Следующий вопрос — угроза базовым принципам выборов. Создание дипфейков способно лишить избирателя доступа к достоверной информации. При этом даже введение запрета на такой контент упирается в проблему его выявления: нужны специалисты и инструменты, способные отличить сгенерированное изображение от подлинного, а также чёткие правила ответственности за распространение.

Отдельный вызов — принцип равенства кандидатов. Определение Верховного Суда от 4 февраля 2026 года уже зафиксировало позицию: использование ИИ для создания изображений, способных оказывать эмоциональное и манипулятивное воздействие, нарушает этот принцип. Под удар попадает и легитимность выборов в целом — с помощью нейросетей можно фабриковать доказательства нарушений как в агитации, так и в день голосования, дискредитируя результаты.

Наконец, остро стоит вопрос маркировки ИИ-контента и цифрового суверенитета. Предложение обязательно помечать материалы, созданные с помощью нейросетей, порождает множество правовых коллизий — от авторских прав до легальности использования самих программ. Большинство таких инструментов иностранного происхождения, и их лицензии не дают разрешения на использование объектов, полученных при помощи ИИ.