Авторы выделяют три направления использования ИИ в избирательных кампаниях: операционная деятельность кампаний (генерация контента и коммуникация), работа с избирателями (таргетинг и персонализированные обращения), а также обман и его распространение (дипфейки, робозвонки, боты и астротурфинг*). В трёх опросах с участием более 7600 респондентов из США они проверяют, как избиратели реагируют на эти практики.
 
🎯 Опрос 1: Восприятие. Больше всего респонденты обеспокоены использованием ИИ с целью обмана: такие действия чаще рассматриваются как нарушение демократических норм. Напротив, операционные задачи и работа с избирателями вызывают меньшее беспокойство, хотя отношение к ним также остаётся настороженным.
 
🎯 Опрос 2: Реакция. Когда респондентам сообщали об использовании ИИ в кампаниях, наиболее сильную негативную реакцию вызывали примеры обмана. Но это почти не влияло на оценку честности выборов в целом и симпатию к партиям: моральное осуждение не приводило к электоральному наказанию.
 
🎯 Опрос 3: Санкции. Наконец, авторы проверили, склонны ли избиратели «наказывать» партии за обманное использование ИИ. Результаты контринтуитивны: ни демократы, ни республиканцы, ни независимые избиратели существенно не снижали симпатии к партии, которой приписывались такие практики. Вместе с тем у респондентов возрастал запрос на жёсткое регулирование использования ИИ — как в политических кампаниях, так и в целом.
 
*Астротурфинг – имитация массовой стихийной общественной инициативы.

Я не сторонница темы «женщины и мужчины в политике», разговоров о том, как у женщин, а как у мужчин. Более того, считаю, что эта тема уже в какой-то степени набила оскомину, стала неинтересной. Я глубоко убеждена: нормально делай — нормально будет, неважно, женщина ты или мужчина. Если говорить про особенности, с которыми сталкивалась я, то и в университете, и в думе это больше вопрос возраста, чем пола.

🎯 Отношение Ирана к альтернативным «коридорам». После Второй Карабахской войны Иран последовательно выступал с критикой проекта Зангезурского коридора, «коридора Трампа» и любых новых транспортных артерий, создаваемых с участием США и проходящих по территории Армении и Азербайджана вдоль границ Ирана. Иран полагал, что это создаст риски для него. Но критика подобных проектов всегда была лимитированной, так как отношения Ирана с южнокавказскими соседями (в первую очередь — Арменией и Азербайджаном) — довольно сложные и комплексные. Они увязаны с ближневосточной ситуацией в целом.
 
🎯 Азербайджанский фактор. Довольно близкие отношения Азербайджана сначала с Турцией, а теперь ещё и с Израилем превратили его в источник серьёзных опасений со стороны Ирана. Иран, с одной стороны, приветствовал восстановление территориальной целостности Азербайджана после Второй Карабахской войны, а с другой — выражал опасения, что его сотрудничество с Израилем и США превратит Азербайджан в плацдарм для разведывательных и диверсионных действий против Ирана. Важно также учитывать этническую близость населения Иранского Азербайджана и Республики Азербайджан, сложные и неоднозначные отношения между основными этническими группами внутри Ирана. Всё это оставляет возможности для Азербайджана по проведению собственной активной политики на территории Ирана в условиях региональной турбулентности и напряжённости. Милитаризация и рост военной мощи Азербайджана, его сотрудничество с США и НАТО беспокоили Иран с начала 2000-х годов. Оба государства время от времени идут на взаимные уступки ради снижения общего градуса напряжённости. Но Иран видит угрозу в амбициях Азербайджана в Каспийском, Кавказском регионах и шире — в его сотрудничестве с Турцией, Израилем и США.

🎯 Противоречивая роль Армении. С другой стороны — десятилетия наблюдений за политикой Армении не позволяют Ирану воспринимать её как реальную сдерживающую силу для Азербайджана. Если в 1990-е и начале 2000-х годов перевес сил после Первой Карабахской войны продолжал оставаться на стороне Армении, то дальнейшее её развитие показало ограниченность пути, который выбрало новое армянское руководство, в том числе с точки зрения интересов Ирана. Многие годы Армения оставалась своеобразной экономической «отдушиной», с помощью которой Иран обходил комплексное санкционное давление со стороны Запада. Армения, наряду с ОАЭ и Пакистаном, предоставляла возможности для товарно-денежных, банковских и прочих операций. Более того, она превратилась в одно из туристических направлений для иранского среднего класса.

🎯 «Новое мышление» Пашиняна. Перелом в армянской внешней политике, произошедший с приходом к власти Пашиняна, Ираном оценивается как противоречащий долгосрочным интересам Ирана в регионе. Это стимулировало Иран к расширению сотрудничества с Россией в Каспийском и Кавказском регионах, укреплению возможностей для самостоятельных действий.
 
В то же время Иран не рассматривал и не рассматривает военный инструмент как основной на южнокавказском направлении. Даже нынешнее чрезмерное сближение Армении с Западом воспринимается Ираном как политика диверсификации её внешних контактов, которая напрямую иранским интересам не угрожает. Как показал недавний военный парад в Ереване, на вооружение армянской армии поступила широкая номенклатура вооружений, изготовленных в Иране. Армения не просто продолжает, но и наращивает объёмы военно-технического сотрудничества с Ираном. Закуплены системы ПВО, дроны и другое. По мнению Армении, это позволит снизить опасения Ирана и напряжённость.
 
Другое дело, что новое видение армянским руководством своей внешней политики в принципе не подразумевает опору на Иран как на ключевого партнёра в обеспечении национальных интересов. Ставка сделана прежде всего на США, ЕС, Францию, Великобританию и Турцию. Последнюю армянское руководство воспринимает как важнейший источник будущего экономического развития. Иран это понимает, но не видит перспективы военного вмешательства. Армения не рассматривается Ираном как угроза безопасности, так что прогнозировать применение Ираном силы в её отношении не стоит. Иран исходит из того, что в текущей ситуации открывать второй фронт нецелесообразно, соответственно, сухопутные наступательные действия планирует только на иракском направлении, потому что там видит явную угрозу. На территории других стран (Пакистан, Афганистан, Турция и пр.) такой угрозы он не видит, поэтому и боевые действия вести не намерен.
 
🎯 Что будут делать персы? Иран будет следить за ситуацией в Армении. За последние годы он существенно увеличил активность на южнокавказском направлении, наращивает сотрудничество с разными государствами и межрегиональными организациями в рамках двусторонних и многосторонних форматов. Повышен уровень аналитического и кадрового обеспечения этого направления. Есть понимание того, что в средне-  и долгосрочной перспективе это направление будет играть намного более существенную роль в обеспечении безопасности Ирана, чем раньше. Это связано не только с растущей активностью Турции, США и ЕС, но и с объективно большим экономическим потенциалом макрорегиона. Ирану необходимо обеспечить отсутствие на своих северных границах тех угроз, которые сейчас имеются на его южных границах. Но он будет стараться достичь этого экономическими и дипломатическими методами.