Через неделю, 21-го июня, будет насыщенный день.
Днем (14:00) в Третьяковской галерее представлю «Два капитана 2» (1992) — памятник свободе в жанре псевдоисторического фарса. Курехин и БГ (иноагент) играючи спасают историю от раскурочивания, чтобы что...? Вход бесплатный.
Вечером (19:00) в Музее «Гараж» представлю «Восемь с половиной» (1963) — интимный опус Феллини, прочитываемый с сонником. Фантазии Мастроянни раскладываются на липовый мёд, а за фасадом потока сознания проступают инвективы в адрес творческого процесса как такового. Билеты по ссылке.
Днем (14:00) в Третьяковской галерее представлю «Два капитана 2» (1992) — памятник свободе в жанре псевдоисторического фарса. Курехин и БГ (иноагент) играючи спасают историю от раскурочивания, чтобы что...? Вход бесплатный.
Вечером (19:00) в Музее «Гараж» представлю «Восемь с половиной» (1963) — интимный опус Феллини, прочитываемый с сонником. Фантазии Мастроянни раскладываются на липовый мёд, а за фасадом потока сознания проступают инвективы в адрес творческого процесса как такового. Билеты по ссылке.
❤9❤🔥5
Сокурову семьдесят пять исполнилось.
Не хочется писать ни про одиночество голоса, ни про прилипшее к нему с легкой (и кривой) руки Марата Гельмана* определение «нового молчащего». Сплошные трюизмы и спекуляции, которым не дожить до послезавтра.
Просто нам в распоряжение даны его работы, труды мастера. Крепкого ремесленника, омолаживающего свой метод годами, чтобы уйти от внятности ранних работ («Скорбное бесчувствие», «Дни затмения», все без исключения доки) к ясности поздних («Фауст», «Сказка», все без исключения доки). Флоберовский, кстати, маршрут, если не толстовский, а в кинематографе такой путь проходил, положим, Брессон. Думаю, что и иссякнет талант Сокурова где-то там, в эмпиреях — откуда не видно ни Гитлера, ни Трою, ни Эрмитаж, ни мертвого Чехова. Зато оттуда точно прощупывается душа, свободная от наслоений исторического, социального, нравственного.
Всего того, что интересует А.Н. постольку, поскольку кинематографу — грубейшему из искусств — недоступен прямой кротовий лаз в метафизику. Транспонируя на экран характеры, Сокуров всегда нечто не доносит до кадра, неизменно пытается сквозь образовавшуюся брешь хоть одним пальцем (то измазанным в мазуте, то сочащимся клеем) коснуться трансценденции. Он предпочёл этот сизифов труд прямым заигрываниям с поэтикой возвышенного, и это, на фоне повальной оторопи перед Тарковским, кажется радикальным ходом.
Кто-то обнаруживает бытие через дыры в материи. Кто-то шмыгает туда, в эти порталы, без оглядки. И только немногие, вот А.Н. например, остаются сторожить проход. То с той стороны, как в случае с фильмами 90-х, то с этой — как в случае с фильмами нулевых. Он бережет посюстороннее от химер, а изнанку — от наших соблазнов, от нашей гордыни, от нас.
Вот мои любимые фильмы Сокурова:
«Камень»
«Элегия дороги»
«Скорбное бесчувствие»
«Соната для Гитлера»
«Одинокий голос человека».
Ему, главное, не откажешь в живописности. Боюсь каждый раз об этом забыть, но не здесь, не сейчас умалчивать бесценность композиционного и цветового несовершенства его фильмов. Изъянов, которые им диктует техническая недальновидность оптик, линз, объективов. В этих изъянах, в этой дополнительное деструкции того, что не подверженно коррекции, его кино достигает прямохождения. Величия. Наверно.
*Признан Минюстом иноагентом
Не хочется писать ни про одиночество голоса, ни про прилипшее к нему с легкой (и кривой) руки Марата Гельмана* определение «нового молчащего». Сплошные трюизмы и спекуляции, которым не дожить до послезавтра.
Просто нам в распоряжение даны его работы, труды мастера. Крепкого ремесленника, омолаживающего свой метод годами, чтобы уйти от внятности ранних работ («Скорбное бесчувствие», «Дни затмения», все без исключения доки) к ясности поздних («Фауст», «Сказка», все без исключения доки). Флоберовский, кстати, маршрут, если не толстовский, а в кинематографе такой путь проходил, положим, Брессон. Думаю, что и иссякнет талант Сокурова где-то там, в эмпиреях — откуда не видно ни Гитлера, ни Трою, ни Эрмитаж, ни мертвого Чехова. Зато оттуда точно прощупывается душа, свободная от наслоений исторического, социального, нравственного.
Всего того, что интересует А.Н. постольку, поскольку кинематографу — грубейшему из искусств — недоступен прямой кротовий лаз в метафизику. Транспонируя на экран характеры, Сокуров всегда нечто не доносит до кадра, неизменно пытается сквозь образовавшуюся брешь хоть одним пальцем (то измазанным в мазуте, то сочащимся клеем) коснуться трансценденции. Он предпочёл этот сизифов труд прямым заигрываниям с поэтикой возвышенного, и это, на фоне повальной оторопи перед Тарковским, кажется радикальным ходом.
Кто-то обнаруживает бытие через дыры в материи. Кто-то шмыгает туда, в эти порталы, без оглядки. И только немногие, вот А.Н. например, остаются сторожить проход. То с той стороны, как в случае с фильмами 90-х, то с этой — как в случае с фильмами нулевых. Он бережет посюстороннее от химер, а изнанку — от наших соблазнов, от нашей гордыни, от нас.
Вот мои любимые фильмы Сокурова:
«Камень»
«Элегия дороги»
«Скорбное бесчувствие»
«Соната для Гитлера»
«Одинокий голос человека».
Ему, главное, не откажешь в живописности. Боюсь каждый раз об этом забыть, но не здесь, не сейчас умалчивать бесценность композиционного и цветового несовершенства его фильмов. Изъянов, которые им диктует техническая недальновидность оптик, линз, объективов. В этих изъянах, в этой дополнительное деструкции того, что не подверженно коррекции, его кино достигает прямохождения. Величия. Наверно.
*Признан Минюстом иноагентом
❤18💔7
На выходных пожалуйте на два трудоебкихемких показа от Саши Зубковского в МАММ.
20-го числа впервые в Москве дают «В горах. Он» (2026) — вторую часть дилогии Саида Толгурова, раскрепостившую МШНК-шника до статуса одного из лучших «независимых» момента. Даже Келли Райхардт не хватило бы ног обогнуть тень кристальной честности и витальной прямоты, которую энергия Саида отбрасывает на холмы и гряды. О том, как это кино одним спиритуальным кадром превратило мою стойкость перед визуальностью в крошево — читайте тут. А здесь лежит наше интервью с Саидом о методах превращения косноязычия сперва в материал, потом в метод, затем в фантазм.
Билеты.
21-го числа для тех, кто не дойдет до Феллини, откроется сознание Джулиана Кастроново, автора фильма «Дебют, или Объекты из поля обломков в их нынешней каталогизации» (2025). Этот юноша, привезший в том году дебют (кавычки опциональны) в Роттердам, сперва кажется наследником Годара по прямой. В автофикциональный сюжет о поиске фальсификатора живописи набивается слов и слоев не меньше, чем паранойи внутрь цифровой фактуры. Эластичная до беспредела закадровая речь сопровождена элементами десктоп-кино, реэнактментом на движке The Sims, кадрами с камер наблюдения и фрагментами брейнротов. Но там, где вербатимы ЖЛГ пасовали перед логикой нарратива, Кастроново двигается согласно календарному плану. Симулируя орсонуэлсовский «Ф как фальшивка» с Jul’ом в руках, без непосредственного участия камеры и вослед обгоняющему протагониста на финише СПГС. Есть причудливая, зато прозрачная аналогия: с таким тщанием оцифровать сознание зумера, пытающегося жестко структурировать паузы между панатаками, смог бы поленившийся арендовать камеру — и спихнувший режиссуру на Дашу Лихую — Раду Жуде.
Билеты.
Ходите, короче, в кино.
20-го числа впервые в Москве дают «В горах. Он» (2026) — вторую часть дилогии Саида Толгурова, раскрепостившую МШНК-шника до статуса одного из лучших «независимых» момента. Даже Келли Райхардт не хватило бы ног обогнуть тень кристальной честности и витальной прямоты, которую энергия Саида отбрасывает на холмы и гряды. О том, как это кино одним спиритуальным кадром превратило мою стойкость перед визуальностью в крошево — читайте тут. А здесь лежит наше интервью с Саидом о методах превращения косноязычия сперва в материал, потом в метод, затем в фантазм.
Билеты.
21-го числа для тех, кто не дойдет до Феллини, откроется сознание Джулиана Кастроново, автора фильма «Дебют, или Объекты из поля обломков в их нынешней каталогизации» (2025). Этот юноша, привезший в том году дебют (кавычки опциональны) в Роттердам, сперва кажется наследником Годара по прямой. В автофикциональный сюжет о поиске фальсификатора живописи набивается слов и слоев не меньше, чем паранойи внутрь цифровой фактуры. Эластичная до беспредела закадровая речь сопровождена элементами десктоп-кино, реэнактментом на движке The Sims, кадрами с камер наблюдения и фрагментами брейнротов. Но там, где вербатимы ЖЛГ пасовали перед логикой нарратива, Кастроново двигается согласно календарному плану. Симулируя орсонуэлсовский «Ф как фальшивка» с Jul’ом в руках, без непосредственного участия камеры и вослед обгоняющему протагониста на финише СПГС. Есть причудливая, зато прозрачная аналогия: с таким тщанием оцифровать сознание зумера, пытающегося жестко структурировать паузы между панатаками, смог бы поленившийся арендовать камеру — и спихнувший режиссуру на Дашу Лихую — Раду Жуде.
Билеты.
Ходите, короче, в кино.
❤13🔥5🙏3💋2❤🔥1
Рецензия на новый фильм венгра-хулигана Дьёрдя Пальфи «Курочка. Пух и прах».
Там чёрная наседка уворачивается от лисицы, НАТОвских батальонов и бандистких стволов. Крутое, словом, жанровое кино с подтекстиком.
Завтра премьера на летнем фестивале КАРО/АРТ, с 25 июня — в российском прокате. Merci A-One!!!
Там чёрная наседка уворачивается от лисицы, НАТОвских батальонов и бандистких стволов. Крутое, словом, жанровое кино с подтекстиком.
Завтра премьера на летнем фестивале КАРО/АРТ, с 25 июня — в российском прокате. Merci A-One!!!
❤7
Посмотрите этот фильм-эссе. «Дзимтеней: сад сорных трав».
Текст от 9.05.2025:
С фестиваля видеоэссе, который смотрю по ссылке, запомнилась работа «Дзимтеней: сад сорных трав». Режиссер – Саша Деяш.
Сперва кажется, что автор грациозно улепетывает от антропоцентризма. По экрану то несутся хай-тек сады с видеостоков, то мелькают кадры с китчевых тв-репортажей о пользе боярышника. Любовь автора к сущему — в обрезании с одной и той же фотографии растительности, во вставке этих обрезков в PictureThis, в онлайн-классификации сорных трав. Мы живем, подбоченясь, с Acalypha australis L и учимся любить друг друга, хоть и по сети. Учимся «искусству вовремя уйти в сторону».
Был бы этакий манифест сосуществования с природой, а-ля Кио Маклир. Только монумент, вокруг которого режиссер курсором «собирает» траву на опознание, не столь прозрачен.
“Dzimtenei…” (лтш. «Родине») — памятник жертвам сталинских репрессий, установленный на восточном кладбище Инталага. Это барельеф женщины в национальном латвийском костюме. Мемориал отливался из бетона по частям, в тайне от лагерного начальства. Два политзека из Латвии (один — на «вечном поселении») установили его за одну ночь 1956-го года. Желая, перед отбытием на родину, почтить память павших товарищей. Которых здесь, в 1,5 км от лагеря, хоронили бесперебойно. Надгробия, спустя долгие годы, сохранились лишь частично. Территория огорожена. В 2020 году некто нарисовал на объекте культурного наследия свастику. Черной краской. В фильме никак не поясняется, что за памятник перед нами.
Выходит, то, что «выкорчевывается» курсором, несводимо к сорняку? Получается, за латинскими названиями растений прячутся латышские и русские фамилии? А мемориал оккупирует не живокость, но буквы, рассыпавшиеся из сотен личных дел, обреченные слипаться в безмолвный крик.
Любите природу — и не отказывайте ей в праве быть пространством борьбы за память. Выслушайте тишину — и утопите в ней вандалов.
Текст от 9.05.2025:
С фестиваля видеоэссе, который смотрю по ссылке, запомнилась работа «Дзимтеней: сад сорных трав». Режиссер – Саша Деяш.
Сперва кажется, что автор грациозно улепетывает от антропоцентризма. По экрану то несутся хай-тек сады с видеостоков, то мелькают кадры с китчевых тв-репортажей о пользе боярышника. Любовь автора к сущему — в обрезании с одной и той же фотографии растительности, во вставке этих обрезков в PictureThis, в онлайн-классификации сорных трав. Мы живем, подбоченясь, с Acalypha australis L и учимся любить друг друга, хоть и по сети. Учимся «искусству вовремя уйти в сторону».
Был бы этакий манифест сосуществования с природой, а-ля Кио Маклир. Только монумент, вокруг которого режиссер курсором «собирает» траву на опознание, не столь прозрачен.
“Dzimtenei…” (лтш. «Родине») — памятник жертвам сталинских репрессий, установленный на восточном кладбище Инталага. Это барельеф женщины в национальном латвийском костюме. Мемориал отливался из бетона по частям, в тайне от лагерного начальства. Два политзека из Латвии (один — на «вечном поселении») установили его за одну ночь 1956-го года. Желая, перед отбытием на родину, почтить память павших товарищей. Которых здесь, в 1,5 км от лагеря, хоронили бесперебойно. Надгробия, спустя долгие годы, сохранились лишь частично. Территория огорожена. В 2020 году некто нарисовал на объекте культурного наследия свастику. Черной краской. В фильме никак не поясняется, что за памятник перед нами.
Выходит, то, что «выкорчевывается» курсором, несводимо к сорняку? Получается, за латинскими названиями растений прячутся латышские и русские фамилии? А мемориал оккупирует не живокость, но буквы, рассыпавшиеся из сотен личных дел, обреченные слипаться в безмолвный крик.
Любите природу — и не отказывайте ей в праве быть пространством борьбы за память. Выслушайте тишину — и утопите в ней вандалов.
❤9