В оправдания своей неиссякаемой уже сутки симпатии к кор метру «К памяти» я выбрал сразу и сентиментальность, и ментальное расстройство.

Пока не счел достаточным основанием полюбить фильм звериное кинематографическое чутье молодого режиссера Стефании Астафьевой. Ей едва 20 лет, а она уже победила юношескую близорукость и ещё не поддалась старческой дальнозоркости.

Для меня это кино — попытка найти аудиовизуальный эквивалент великой русской книге «Памяти памяти» Марии Степановой. Той её части, в которой местами меняются родитель и дитё, а политика воспоминаний, их архитектоника цензурирует опорно-двигательный аппарат сознания.

На экране девочка рассказывает о матери. Или мать рассказывает о собственной родительнице. В сущности, эти процессы становятся тождественны, едва художественное пространство подчиняется — вместо закономерной в данном случае практике дневника — логике вербатимов.

Вот один из них: бледнокожие люди ходят по кругу, тарабанят на музыкальных инструментах, хороводом сковывают камеру. Та, кружась по собственной оси, прыгает в заведомо проигрышный дэнс-баттл с воспоминаниями.

Расстояние до их обрывков — маленькой шагреневой лошадки, стеклянной пепельницы, чужих кнопок на родном домофоне, длящих скрипичную мелодию из предыдущего эпизода, — не помогает преодолеть редкая прямая речь. Язык бессилен, фиксация этого бессилия — ползком с камерой на морально-волевых до полной амнезии. До смерти.

Фильм, снятый сплошным свитч-флоу, не предлагает своему автору выбор, хотя обычно перед камерой либо губы красят, либо душу обнажают. Здесь Стефании приходится даже не чередовать — совмещать эти процессы.

И хореографировать предметно-вещную среду, как будто из пауз между плотностями-подробностями выступит лицо того, кого любишь.

И зумировать до предела черно-белые фотографии, как будто путь к любимым, а значит и к себе все еще можно преодолеть блоу-апом.

Наконец, скрипка — одна на двоих, на мать и дочь — не всегда овеществлена. И в руках ребенка звучит инструмент, пока пальцы щипают пустоту.

И этот фильм звучит — ничуть не скромно, пусть обстановка и камерная — внутри меня. Хотя там вообще то чёрная пустота.

Про финальный фильм конкурса ничего не хочется говорить. Найти более мизогинную картину чем «Сёрф животное» кажется задачей невыполнимой. Вместо этого лучше поделюсь фотками со вчерашнего дня.

В кадре (помимо меня):

@patersonsdiary
@ershovfilm
@sedmoeiskysstvo
@KuleshovDefect
@kinorevizorr


#НовоеДвижение2026

Получается набираю свою мастерскую на высших курсах ВГИКа. Собрал преподавателей по принципу «команда по спасению мира», моих грандиозных талантливых друзей, прошу обратить внимание. Буду благодарен, если получится распространить среди своих платежеспособных (увы, только платка) и заинтересованных знакомых. Мы сделаем круто.

https://vgik.info/programs/rezhissura-kino-bloga.php?clear_cache=Y

В «Зотове» сегодня, напомню, обсуждаем итоги лаборатории «личная История». После показа — обсуждение, оно же открытая запись разговора для спецпроекта «Этика.Док». Билетов на сеанс нет, но послушать разговор не возбраняется.

Делюсь кадрами из очень разных проектов внутри этого камерного, эмпатичного, трепетного сборника:

«СМП-340», реж. Алиса Сафиуллина;
«Райский сад», реж. Амалия Пртавян;
«Руководство по работе с оцифрованным архивом», реж. Владимир Кондрашов;
«Глаза без лиц», реж. Дима Лукьянов;
«Любование», реж. Зося Родкевич;
«Настоящая буря, настоящий прах», реж. Лена Скрипкина;
«Что ты пела, пока я спала», реж. Мария Семенова;
«Ни смыт, ни обесцвечен», реж. Настя Николаенко.