Традиционный слайд к Всемирному дню писателя.

В интеллигентской наивности я искренне считаю книги не спасением от всех бед, но всамделишной опорой. Уходя на очередной больничный круг, часто размышляю о текстах, во время чтения которых случается какая-то, простите, необъяснимая химия. И кровь получает нужное количество окситоцина с дофамином, чтобы как-то жить эту жизнь дальше. Мой предвзятый список минувшего февраля.

Василий Голованов «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий» (Альпина.Проза, 2024). Сбежать на край света, чтобы увидеть наконец самого себя — это очень на человеческом. Реальная поездка на заполярный Колгуев стала для журналиста Голованова экзистенциальным путешествием. Запоем читать невозможно, но как будто остужает возбужденный ум в нужные моменты.

Григорий Служитель «Дни Савелия» (РЕШ, 2018). По моей версии, один из лучших романов взросления, написанный в первой четверти этого века. И один из нежнейших московских текстов.

Даша Сиротинская, Александр Дэшли «Теорема тишины» (Издательство Ивана Лимбаха, 2024). Пространство изящной литературной мистификации, как будто сад для прогулок и неспешных бесед любителей Чехова, Шоу, Кэрролла и «Пиранези» Сюзанны Кларк)

Сьон «Скугга-Бальдур» (Городец, 2022, пер. Натальи Демидовой). Это могла быть песня Бьорк, но получилось даже лучше.

Аудур Ава Олафсдоттир «Человеческое животное» (Поляндрия Ноу Эйдж, 2023, пер. Татьяны Шенявской). Бесконечный цикл врастающих друг в друга дихотомий: рождение и смерть, ночь и день, наполненность и пустота.

В колесе года отступает ночь и весна все увереннее затапливает дворы и улицы необоримым обновлением. Время жить — в марте эта мысль кажется чуть не банальной, но будто необходимой для напоминания. А в ближайшее воскресенье фестиваль «Фонарь» и это его тема. Коллеги вчера показали программу. Буду даже я. Приходите за книгами и обниматься.

Алексей Караваев «Краткая история советской фантастики. 1917–1931» (ПринТерра-Дизайн, 2025)

Уже не раз хвасталась дубликатами бесценного груза: сборниками визуальных очерков Алексея Караваева, а в конце прошлого года подоспел и новый артефакт — первый том единственной в своем роде иллюстрированной хроники. Книга была издана малым тиражом — всего 500 экземпляров и несмотря на немалую цену, обоснованную особенностями полиграфии (цветная печать, суперобложка, ледериновый переплет с иллюстрацией, запечатанные форзацы), довольно быстро разлетелась по фантгетто и примкнувшим.

В чем же ее ценность? Алексей запрещает мне называть его титаном отечественного фантастиковедения, но правда в том, что Леша (сам как книжный профессор) скрупулезен и страстен, он не просто раскручивает таймлайн от нежных ростков жанровой прозы, проклюнувшихся еще во времена Российской империи, до уже с отчетливым лязгом захлопнувшихся челюстей Великого вымирания (караваевское определение): в 1931 выходит Постановление ЦК ВКП(б) «Об усилении политконтроля за выпускаемой периодической и непериодической печатью». Автор показывает процесс в картинках и сопоставлениях, не интертекстуально, а вполне прямолинейно предлагая список для дополнительного чтения заинтересованным в сабже. Иногда чуть ушатывает от концентрации, читать можно только серийно, прерываясь на осмысление, но я считаю эту отчаянную попытку впихнуть невпихуемое удачной.

Краеведы помнят, что расцвет ниши пришелся на ревущие в собственной неповторимой тональности 1920-30-е гг. Теоретик коммунизма, друг Эренбурга и коллега Троцкого, редактор газеты «Правда», славящийся своими радикальными взглядами («более левый, чем Ленин», по словам журналиста Рида) Николай Бухарин лично провозгласил в 1922 году государственную важность создания новой массовой литературы (он больше про красных пинкертонов, и этому тоже есть объяснение). Взлет и падение спекулятивной фантастики в первой трети прошлого века Караваев подает в красках буквально — на разворотах много архивных статей и обложек, винтажных иллюстраций и фанфактов (лично я уж и забыла, что даже Мариэтта Шагинян, автор «Ленинианы», переводчик и поэтесса, многажды лауреат важных премий, написала фантастический лонгселлер о янки в Петрограде. Чтобы дважды не вставать, в порядке фантастического отступления упомяну роман Даниэля Бергера «Воскрешение из мертвых» (РЕШ, 2025), прототипом одной из героинь которого как раз Шагинян и стала. Но в атмосфере веселого безумия и шумерско-аккадской интерпретации, что бы это ни значило).

Особое место в «Краткой истории» отведено журналам — появилось четыре специализированных, особые разделы отводились и в неспецифической периодике типа «Огонька». Печатались как известные нам персоналии — Толстой, Беляев, Бабель и Циолковский, случались и проекты-буриме — коллективный роман «Большие пожары» (25 авторов!). В приложениях к журналам публиковались переводы — Герберт Уэллс, Жюль Верн, в юности нежно любимый лично мной «Современный алхимик» Конан Дойла (он же «Открытие Рафлза Хоу»). Прижизненно вышли «Собачье сердце», «Чевенгур» и «Мы».

Счастье было не просто близко и возможно, оно как будто… было. Но быстро закончилось. Об этом без эмоциональных спекуляций, щедро рассыпая цитаты, даты и факты, рассказывает Алексей Караваев. И очень хочется, чтобы не остановился — впереди еще 60 лет советской литературы и многотрудного пути реалистов и фантастов, чьи роли в прозе тех лет как будто немного перепутались. Но это уже другая история.

нерегулярная рубрика «я недоговорила»
Старожилы припомнят, что уже много лет я занимаюсь довольно разнообразной литературой, но минувший год неожиданно прошел под знаком фантастики: подкаст Кинопоиска об истории российского фэнтези, участие в разных проектах, посвященных юбилею Аркадия Стругацкого и тд.
Что-то около года назад великий Василий Владимирский предложил мне для спецвыпуска «Мира Фантастики» (как ни странно тоже к юбилею АНС) взять интервью у разных там авторов.

Этот спецвыпуск не первая попытка создания тома ЖЗЛ о братьях, но, на мой взгляд, не самая рядовая. Сборник составлен таким образом, что и тем, кто совсем не в курсе, что за АБС такие и почему о них вообще вспомнили, и тем, кто все же в теме и хочет уже каких-то новых граней. Коллеги написали материалы о том, что было и чем сердце успокоилось, попробовали отчасти заглянуть в грядущее. Порассуждали об экранизациях (в спецвыпуск включен сценарий АНС), о наставничестве, переводах, особом чувстве японства, эволюции не только взглядов и авторского метода АБС, но и мифа о них самих. Словом, занятное. Авторы выпуска: Владимир Иванович Борисов, Мария Акимова, Ася Михеева, Николай Караев, Роман Файницкий, Антон Первушин, Марат Исангазин, Лин Лобарев, Кирилл Шайдуров и сам Василий, конечно.

Время шло, но то, о чем так долго говорили большевики, свершилось: нарядный том с обложкой К.А. Терины вышел в свет, в Петербурге презентация в субботу, меня позвали побыть головой в телике, хотя я просто красиво рядом станцевал. Подробности у редактора выпуска в канале.

Сегодня 14 марта. И хотя сейчас у нас все дни числа π, я расскажу о любимом. О книге Нины Дашевской.

«Вот не дают им покоя мои штаны! Дело в том, что в школе у нас нет формы. Но есть правило: одежда должна быть «спокойных цветов». Согласен; это же школа, а не карнавал. А у меня есть любимые вельветовые брюки цвета старого кирпича. То есть они не то чтобы рыжие, и не красные — цвет обожжённой глины, его ещё называют «терракотовый». Этот цвет звучит как гамма от «ре» по белым клавишам, дорийский лад. Минор с повышенной шестой ступенью. Понимаете, да? Если от ноты «ре» играть только по белым клавишам. По правилам строгой гармонии там си-бемоль должен быть, а его нет: такое нарушение нормы, но по всем правилам! Ну, как объяснить? Ладно, давайте так: этот цвет мне очень нравится. Он похож на меня изнутри, когда я никуда не опаздываю. То есть он как раз очень спокойный. И вот они ко мне прикопались. Нельзя ходить в школу в красных штанах! Тоже мне, нашли красный цвет!»

Вы наверняка знаете о синестезии. Читали о людях, которые видят звуки или слышат цвета. Знаете о Набокове, который различал оттенки разных алфавитов и сердился в детстве на неправильные кубики. Может быть, сами ощущали что-то похожее. Моя мигрень, например, в начале приступа невыносимо пахнет апельсинами, тексты Толкина — свежей, ещё тёплой, зерновой булкой, а у некоторых фильмов аромат чая масала, иногда согревающий, но часто навязчивый.

У книг Нины Дашевской острый и свежий запах, какой бывает только у осенних цветов. Наверное, поэтому я так люблю тексты Нины, и когда вижу её саму, мне кажется, что я вернулась в родное место, где мне очень спокойно, немного звенит прозрачная тишина и в воздухе подрагивает аромат китайских хризантем.

Среди многих героев Нины Дашевской Лёва Иноземцев из «Дня числа Пи» мне ближе всех. Он даже ближе Творогова, который не делает ничего, если не может ничего сделать. Потому что Лёва, чего скрывать, странный, но считает всех странными, а себя — нормальным. Потому что ему спокойнее наблюдать за своими руками в серых рукавах, а новая одежда лежит на полке некоторое время, чтобы чуть состариться и стать такого цвета, как сам Лёва ощущает себя изнутри. У него музыкальный слух, он видит ноты, а цвета взрываются такими звуками, что в солнечный день Лёва не выходит на улицу без тёмных очков.

При этом он такой же подросток, какой, возможно, найдётся в вашем доме — уверенный в своей правоте, хрупкий в своём неофитском понимании смысла всего на свете, счастливый любимый ребёнок, который, конечно, находит поводы побыть немного обиженным. У Лёвы даже есть злейший враг, с которым сидит за одной партой Соня. А она, возможно, единственный человек, которому Лёва может смотреть в глаза.

«День числа Пи» стал финалистом восьмого сезона Книгуру. Книгу можно почитать на сайте конкурса или бумажную, а можно послушать издательскую версию. Читает, кстати, сама Нина.

А ещё чем хороши эти тексты. Они написаны о подростках так, как сам ребёнок вам вряд ли расскажет. Но они помогут вам понять его и увидеть немного с другой стороны. Не с высоты родительского роста и опыта. А на равных.

Надю знают, кажется, все книжные люди. Она и есть наш книжный человек. Любая помощь будет очень кстати, у нее невывозимо тяжелая ситуация.

Воскресная цитация
Оставаться в телеге собираюсь до последнего инкапсулированного пакета. Дзен мне категорически не нравится; почти 20 лет под полными именем и фамилией я есть в Вк, который мне тоже не нравится, и мне лень создавать сообщество, поэтому просто бросаю пока посты на то, что теперь вместо дуровской стены. Думала смастырить сайт с рсс, или рассылку, но решила, что слухи о моем значении в мировой культуре сильно преувеличены, поэтому так.

А пока собираюсь на оффлайновый Фонарь. Там сегодня Гарри Бардин! И много любимых книжных людей. И немного меня.

Телега уже дважды снесла мои публикации (о детской книге, о взрослых детективах), пробуем еще раз. Теперь давняя история о том, как в январе друзья из Horror Production позвали меня в подкаст, чтобы обсудить серию ретроужастиков. Для чего мне пришлось посмотреть шесть фильмов о пираньях подряд. И вот что из этого получилось.