Избранные новости культуры
Традиционно напоминаю, что пост может обновляться.

ЧТО ПОЧИТАТЬ

Вера Богданова, отошедшая было от обзоров англоязычной литературы на сайте Афиши, возвращается с новым маленьким медиа, причем не только с рецензиями и тенденциями тамошнего рынка, но диапазоном чуть шире. Подробности у Веры в канале.

Неделю назад писала о втором номере журнала «Рембодлер»

Вдруг вы не знали, что весной запустился журнал «Поэзия» (он не только о поэзии, там и проза, и переводы, и интервью к выходу первого тома текстов Якова Друскина, и прекрасные эссе, словом, на мой взгляд, весьма любопытное)

Запустился спецпроект ДЕТСКАЯ ПОЛКА — путеводитель по русской детской литературе от Полки.

КУДА ПОЙТИ
1 июня — День защиты детей и снова проходит ежегодная акция благотворительного фонда «Вера», благодаря которой удается собрать деньги на аспираторы для ребят, которые не могут на прогулке даже откашляться самостоятельно. Подробности участия и как помочь (даже просто повысить видимость с помощью фотографии в соцсетях и хештэга) можно узнать на сайте.

4 июня, 19:00, ЦВЛ — «Закулисье повседневности в Китае XXI века». Я тот самый простодушный, что совершенно не в теме, буду оттенять эрудицию коллег.

4–7 июня — фестиваль Красная площадь. Я буду 5-6-7, модерирую три мероприятия: 5.06 в 20:15 с Эдуардом Веркиным, 6.06 в 15:15 с Анной Баснер, Александрой Шалашовой, Хеленой Побяржиной и Александром Ливенцовым, 6.06 в 18:00 со Стасом Гридасовым (мы наконец состыковали расписания, чтобы поговорить о «Книге Уткина», над которой я тоже немного работала) и участвую в одном как спикер — 7.06 в 19:00 в шатре Дениса Давыдова под эгидой Льва Наумова. Думаю, все это появится в программе, как всегда, вызывающей сложные чувства.
У «Лицея» в эти дни юбилейная программа.

5 июня в 12:00 — Мо Янь в Петербурге, в гостях у Подписных. Событище даже, не событие. Подробности у коллег. Обратите внимание, 10 июня господин Мо приедет в Переделкино.

Кстати, о Переделкине: 12 июня традиционный фестиваль литературного творчества БЛИЖЕ и, ебж, расскажу об остранении в прозе и жизни.

Тем временем Ad Marginem уже едет по городам и весям с масштабным фестивалем «По краям» (так лично я побывала в Смоленске с лекцией о Реко Секигути)

И дайджест событий июня от скандинависта Елены Дорофеевой

Живем с таким финалом Большой Книги

Номинация «Нон-фикшн»
Роман Сенчин «Александр Тиняков: Человек и персонаж»
Лев Данилкин «Палаццо Мадамы»
Сергей Беляков «2 брата: Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории»
Андрей Плахов «Тарковский и мы: мемуар коллективной памяти»
Александр Снегирёв «По линии матери»

Номинация «Художественная проза»
Вера Богданова «Царствие мне небесное»
Михаил Елизаров «Юдоль»
Маргарита Симоньян «В начале было Слово — в конце будет Цифра»
Алексей Колесников «Закрепщик»
Коля Андреев «Всклянь»
Сергей Носов «Колокольчики Достоевского: записки сумасшедшего литературоведа»
Сергей Шаргунов «Попович»
Захар Прилепин «Тума»
Елена Долгопят «Черты лица»
Анна Лужбина «Крууга»

Лицей-2026, X сезон

Поэзия
3 место — Алиса Каширина
2 место — Егор Спесивцев
1 место — Румяна Грумеза

Проза
3 место — Антон Ермолин, Кирилл Минин
2 место — Елена Антипова
1 место — Ирина Радионова

Спецприз приз жюри:
Поэзия Ольга Лапенкова
Проза Анастасия Древаль

Спецприз журнала «Юность»
Поэзия — Дмитрий Ларионов
Проза — Полина Крайнова

Спецприз ИД «Аргументы и факты» — Мария Следевская

Выбор блогеров:
Поэзия Румяна Грумеза
Проза Полина Крайнова

Вечерняя цитация

Пока электричка задерживалась, прочитала повесть Юрия Ряшенцева (Издательство Ивана Лимбаха). Написанная в 1984 году, крошечная, зато с иллюстрациями петербургской художницы Маши Трегубенко (в библиотеке музея «Гараж» есть ее альбом «Авангард на Неве»). И написанная так, что хочется всю разобрать на цитаты.

Судят некого докера, путано рассказывающего про полметровую крысу, регулярно приносившую ему червонец, который можно было потратить на сало для этой самой крысы и водку для души. Но в какой-то момент налаженная коммуникация оборвалась, как сказал бы современный менеджер. А при чем тут суд, станет понятнее позже.

В каждой главе свой герой, и все они связаны не подсудимым, но слушанием и тем, что невольно втянуты кто в размышления, а кто и в некоторые (литературоцентричные) изыскания о крысах. И с первых страниц вроде бы настраиваешься на что-то кафкианское, затем мне почему-то показалось, что это история в духе «Голубки» Зюскинда*. Потом я быстро перестала строить ассоциативные ряды и просто читала текст — смешной, даже ехидный, пружинистый, похожий на старое кино.

Стыдно сказать, с Юрием Ряшенцевым у меня единственная и детская еще связка: сразу хочется дурниной завыть «Что ж, в конце концов, путь — вся цель гребцов, вот, что нам открыли зимы с вёснами», в крайнем случае «Невесте графа де Ля Фер всего 16 лет» и тд. А проза тем временем оказалась изумительная. И после некоторых книжных мероприятий чувствую родство с одним из героев:

Больше Чугунов читать не стал. Ему было ясно, что с таким подходом к жизни, как у Гофмана, прояснить что-либо в сложной московской реальности невозможно.

*ноосфера, что ты делаешь, как говорится. Поискав свой старый пост, выяснила, что в «Голубке» тоже 1984 год. Правда, в Париже.

Избранные новости культуры
«Фонарь» едет в Махачкалу, но точки сбора книг будут также в Москве и чуть позже — в Краснодаре. Подробности у коллег в канале.

Пока я тут вся в трудах и заботах, в онлайн-журнале MAXIM опубликовали материал о «Книге Уткина» — спустя два месяца после выхода уверена пробита отметка в 40 000 экземпляров тиража. В субботу, плавясь на жаре под 30 градусов, вспоминали со Станиславом Гридасовым, как провели с Василием все зимние каникулы: Стас собирал книгу, а я бухтела — переставь, поправь, давай уберем, и почти не лезла с обычным редакторским чувством прекрасного, для нас было важнее сохранить живые голоса. Это была славная охота.

Составитель «Книги Уткина» сознательно избегает линейности, характерной для агиографий. Это мозаика: тексты самого Василия, который мечтал написать собственную книгу, но постоянно откладывал, хотя не раз публично заявлял о своем намерении; воспоминания родных и близких, эссе коллег, архивные тексты из блогов, расшифровки легендарных эфиров и — порой невыносимо пронзительное (это слово еще не в карантине? Что бы сказал сам Вася об этом эпитете?) чтение — тексты последних переписок. Гридасов как демиург этой удивительно живой, несмотря на собравший всех повод, синкретической системы не навязывает читателю свою волю и свое видение, как нередко поступают биографы. Он скорее модератор, позволяющий звучать разным голосам — будем откровенны, не всегда восторженным. И это создает объемный, жовиальный и болезненно противоречивый портрет.

Мо Янь рассказывает о московском метро и других путешествиях, Петербурге, шолоховских местах, «Тихом Доне», любимых писателях, смысле жизни и вообще. А я скоро расскажу о «Чесночных балладах».

Спасибо коллегам из Инспирии и Эксмо за приглашение.
Не лишним будет сказать, что уважаемый автор приехал в Москву благодаря «Подписным изданиям» (которым днями 100 годиков стукнуло!) и Александринскому театру.

Избранные новости культуры

11-14 июня, Великий Новгород, площадь Победы-Софийская и Ярославово дворище — фестиваль «Летопись великого лета»

12–14 июня — Платонов-фест в Воронеже, а это всегда не только о книгах, но об искусстве вообще

13–14 июня — «Пушкинский пикник» в усадьбе Ореховно (Псковская область, Пустошкинский район) — фестиваль дачной и усадебной культуры.

12–16 июня — Гуманитарный фестиваль «НЛО» в Петербурге, в тч. разговор в «Подписных» о новых томах ПСС Виктора Шкловского
НО. Шкловский есть у нас дома:

12 июня — Фестиваль БЛИЖЕ в Переделкине. Тема этого года — «Искусство как прием», и в связи с открытием первой дачи и выставки, посвященной Шкловскому, программа составлена соответствующая. Например, я проведу сеанс одновременного остранения (мой любимый цвет и размер), а Нина Дашевская — буквально пойдет по электричке с мастер-классом. Будет очень много всего интересного. Подробности у нас на сайте. Приходите обниматься!

Make ostranenie great again!

По разным личным объективным причинам не написала в Блумсдэй, но тем не менее.
Кевин Бирмингем «Самая опасная книга: Как “Улисс” Джойса навсегда изменил литературу» (Альпина нон-фикшн, пер. Александры Глебовской)

Признаться, «Самую опасную книгу…» мне было интереснее читать, чем первоисточник в юности. Теперь, наверное, однажды перечитаю, чтобы сравнить ощущения.
Классика модернизма, галочка в чек-листе интеллектуалов и снобов, 700 страниц о сутках одного там дублинца и т. д. когда-то стали причиной многих беспокойств и внесли свои четверть пенса в прецедентное право в США. Собственно, история об этом. Не биография Джойса, хотя не обошлось без жизнеописаний, но биография романа, вернее документальный психологический триллер с элементами эротики и судебная драма.

Бирмингем, пишущий о гении модернизма, сам становится постмодернистом, деконструирующим миф об одиноком творце. Но при этом остается в пространстве публицистики, разворачивая панораму литературного андеграунда начала ХХ века. Богемный Париж, Цюрих и коктейли Первой мировой, нью-йоркский резистанс и экзистанс, суфражистки и анархисты, циничные меценаты и пассионарные издатели — все они часть картины. Довольно токсичной, говоря современным языком. Кроме прочего, история джойсовского «Улисса» драматична и не меньше каждого любого мифа про ненаучное устройство мира и разные человеческие слабости и пороки. Не будь отравляющих отношений, склонности к саморазрушению и нарциссизма, не было бы что обсуждать.

Добавим сюда законы нравственности (процесс над журналом The Little Review в начале 1920-х), официально зарегистрированные критерии непристойности (противопоставленные литературной ценности и художественному замыслу в кейсе «США против книги под названием “Улисс”», 1933), конфискацию и сжигание книг и нелегальный трафик тиражей. И по всему выходит, что второй главный персонаж книги Бирмингема все же не Джойс, а цензура и в самом широком ее понимании, и в конкретных проявлениях. Можно было бы сказать, что все эти коллизии столетней давности кажутся пьесой в дивных безопасных декорациях абсурда. Но привет 2026-й, мы находимся здесь.
Бирмингем среди прочего отмечает, какую роль разные женщины сыграли в судьбе романа. Финансовая поддержка и воистину резиновое терпение Харриет Уивер, риски владелицы Shakespeare and Company Сильвии Бич, влияние Маргарет Андерсон, издававшей «Улисс» по частям в своем авангардном The Little Review. И интимная переписка Джойса с Норой Барнакл, инициировавшая, по мнению Бирмингема, ту самую «свирепую» свободу языка и стилистическую забубенность, которая привлекает одних и отторгает прочих. А человек просто был одержим не только литературой, но и женой.

И цена отложенного триумфа: нищета, алкоголизм, вероятно, теория о сифилисе и его влиянии на художественные экзерсисы, многочисленные операции на глазах и мучительные последствия, в том числе психические. Ни романтизации, ни демонизации. Писатель, мол, тоже человек. Слабый, чаще всего неприятный. Вы просто поверьте, поймете потом ©.

Словом, исследование, но не академическое, о том, как всякая канонизация факта и текста требует жертв, многих лет осмысления, скрупулезного сбора и анализа дневников, писем, ссылок, сносок, архивов, совпадений, компромиссов и случаев везения, о которых часто говорят, что жизнь бессовестнее литературы.