Мосгорсуд оставил в силе решение Хамовнического суда о лишении статуса Юлия Тая, Дмитрия Проводина и Алексея Басистова. Нашу жалобу отклонили. Не удивлён. Удивляться тут было бы непрофессионально.
Идем дальше.

Немного пятничного.

Пишите письма: почему бумажные и электронные письма защищены по-разному
 
Конституция, статья 23: каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение – только по судебному решению. Формулировка «и иных сообщений» написана так, чтобы включить все: и бумажный конверт, и e-mail. То есть бумажное и электронное письмо защищены одинаково. В реальности – нет. Разберем подробнее.
 
Сценарий первый. Бумажное письмо
Опер хочет прочитать ваше письмо, которое идёт по почте. Это оперативно-розыскное мероприятие – контроль почтовых отправлений, ст. 6 и ст. 8 закона об ОРД. Чтобы его провести, нужно судебное решение. Опер выходит в суд, обосновывает, что есть информация о тяжком преступлении, судья выносит мотивированное постановление. Только после этого письмо вскрывают, копируют, кладут обратно в поток, и оно дальше уходит получателю.
Почему так строго. Потому что письмо в этот момент находится в процессе передачи. Оно ещё «в пути», между отправителем и адресатом. Закон защищает именно это состояние сообщения. Перехватить движущееся сообщение без суда нельзя.
Я в практике не видел, чтобы контроль почтовых отправлений проводили без судебного постановления (часто такое бывает по наркотическим составам).
 
Сценарий второй. То же письмо, но на e-mail.
Если опер хочет снять вашу переписку с канала связи в момент передачи – это снятие информации с технических каналов связи, тоже ОРМ, тоже по судебному решению. Тут логика та же, что и с конвертом, потому что сообщение «в пути».
Но опер так почти никогда не делает. Зачем перехватывать письмо в полёте, если его можно прочитать после приземления. Письмо уже доставлено. Оно лежит в вашем ящике – в телефоне, в ноутбуке, на сервере. И в этот момент оно, с точки зрения практики, перестаёт быть «сообщением в процессе передачи». Оно превращается в информацию на носителе. А носитель изымают в рамках ОРМ или следственного действия, а дальше телефон или компьютер осматривают.
И вот ключевое: на осмотр содержимого изъятого устройства судебное решение не нужно. Это позиция, которую Конституционный суд повторял неоднократно, а Верховный суд закрепил.
Получается, конверт в пути – суд. Тот же текст, но уже прочитанный и лежащий в почтовом ящике на сервере – осмотр предмета, никакого суда. И не то, чтобы суд откажет оперативнику, просто это усложняет путь.
 
Запоминаем
Статья 23 защищает тайну переписки. Но практика разделила переписку на два состояния: «в пути» и «доставлено». В пути – конституционная гарантия, судебный контроль. Доставлено – просто данные в памяти устройства, осмотр без суда. Вся ваша электронная переписка за десять лет лежит «доставленной» в одном телефоне. Изъяли устройство и весь архив открыт через осмотр, без единого судебного постановления о тайне переписки.
Получается, что одна и та же статья Конституции защищает бумажное письмо сильнее, чем электронное, потому что у электронного письма есть стадия «уже доставлено», на которой защита по ст. 23 Конституции практикой фактически выключается.
Защититься от изъятия устройства сложно. Но понимать, что ваш телефон – это не «носитель информации, который осматривают без суда», стоит до того, как к вам придут. И телефон с этой точки зрения – самое незащищённое место из всего, что у вас есть. Поэтому не говорите пароль.

 
КС РФ ответил, кто теперь платит за разницу между сметой страховщика и ценой ремонта
 
Человек попал в аварию, вместо выплаты денег выбрал ремонт. Как это часто бывает, Страховщик посчитал ремонт по методике Банка России – вышло 320 тысяч, а техстанция посчитала те же работы на 580 тысяч. И отказалась чинить, поскольку боялась, что разницу ей никто не доплатит. Водитель пошёл в суд и выиграл все три инстанции: раз страховщик не смог организовать ремонт, значит, обязан возместить реальные убытки (580 тысяч сверх лимита в 400 тысяч).
 
Верховный суд отказал в принятии жалобы, а вот Конституционный суд принял и сказал следующее: страховая сумма в 400 тысяч – это предел ответственности страховщика. Сверх него взыскать расходы на ремонт нельзя, как бы ни разошлась рыночная цена с расчётом по методике ЦБ. Это значит, что если рыночная стоимость ремонта выше 400 тысяч, а расчёт по методике ЦБ в лимит укладывается, то у водителя ровно два варианта:
А) доплатить разницу станции из своего кармана и всё-таки отремонтировать машину;
Б) отказаться от ремонта и забрать деньги, но в пределах лимита, то есть по методике ЦБ, а не по рынку.
В) Третьего не дано.
 
Поэтому перед тем, как соглашаться на любой вариант, смотрите на: расчёт страховщика по методике ЦБ и реальную смету станции. Между ними, вероятно, ваша будущая доплата.
 

«Цитирование таких лиц при осуществлении правосудия недопустимо»
 
Кстовский городской Нижегородской области в мае 2025 года на основании вердикта присяжных оправдал Кочешкову Е.А., обвинявшуюся в убийстве. Но, как это водится в последние годы, Областной суд в составе председательствующего судьи Кладницкой О.А., судей Фроловичева А.В. и Березина Н.Е., оправдание отменил.
 
Но посмотрите на основание для отмены – оно прекрасно. Защитник, адвокат Добрышева Н.А., во вступительном слове сказала присяжным простую вещь: оправдываться всегда тяжелее, чем обвинять. И привела фразу Черчилля: ложь успевает обойти полмира, пока правда надевает штаны.

Согласно п. 3 ст. 335 УПК, во вступительном слове защита обозначает позицию по обвинению и порядок исследования доказательств. Это довод спорный, но по многим делам узнаваемый. Любой, кто вёл дела в суде присяжных, знает эту игру: грань между «обозначил позицию» и «недопустимо воздействовал» очень тонкая. Но если бы дело было только в пределах вступительного слова, я бы этот пост не писал. Таких отмен очень много. Но в этом решении суд написал больше. И это то, ради чего стоит дочитать этот пост.
 

«Своим голословным утверждением, ещё до исследования доказательств стороны обвинения, защитник – адвокат Добрышева Н.А. фактически заявила присяжным заседателям о неравноправии стороны защиты по сравнению со стороной обвинения, о незаконном ведении следствия, ложности обвинения и лживости доказательств, которые будут представлены стороной обвинения, тем самым убедив коллегию присяжных заседателей в отрицательном отношении к стороне обвинения, чем и лишила её возможности беспристрастно принимать во внимание все рассмотренные в суде доказательства...»

Председательствующий в первой инстанции, по мнению апелляции, был обязан прервать адвоката и разъяснить присяжным, что Черчилль никогда не жил в Российской Федерации, не являлся её гражданином, а потому все его высказывания – «в том числе и о лжи» – относятся исключительно к нравам и традициям того государства, чьим подданным он был.
 
Оказывается, у мысли есть подданство. И, если ее автор не имел российского паспорта, его наблюдение про скорость распространения лжи к нашему правосудию неприменимо.

Логика безупречна в своей последовательности. Просто доведем ее до конца, раз суд начал. Презумпция невиновности – это римское право, Ulpian, «ei incumbit probatio qui dicit». Подданный, мягко говоря, не России. Подлежит изъятию из российского правосудия. «Пусть рухнет мир, но восторжествует правосудие» – Фердинанд I, император Священной Римской империи. Иностранный агент мысли. Цитировать нельзя.
Состязательность сторон, на которой держится сам суд присяжных, – английская конструкция. Сам институт присяжных, к слову, тоже не из Нижегородской области. Если быть последовательным, отменять надо было не приговор, а всю двенадцатую главу Конституции.
Но последовательным быть никто не собирался. Потому что эта мерка работает ровно в одну сторону. Прокурор в прениях может цитировать кого угодно – хоть Черчилля, хоть Макиавелли, хоть телефонный справочник…
 
Вот в чём настоящая глубина этого определения: оно про то, что оправдательный вердикт в нашей системе воспринимается не как законный исход, а как сбой, который надо устранить. И когда устранить этот сбой нечем, в ход идёт что угодно. Хоть британское гражданство покойного премьер-министра.
Статья 389.25 УПК, между прочим, написана прямо: оправдательный вердикт присяжных отменяется только при нарушениях, реально повлиявших на содержание их ответов. Закон специально сузил основания, чтобы вердикт народа нельзя было отменить просто потому, что он не понравился.
И каждый раз, готовя вступительное слово, теперь буду держать в голове новый процессуальный риск: проверить гражданство всех, кого собираюсь процитировать: Цицерон – нет. Монтескьё – нет. Кони – можно, наш. Хотя Кони цитировал Цицерона, так что и тут есть нюанс.
Уинстон Черчилль никогда не был гражданином России. Раньше это был исторический факт. Теперь же это обстоятельство, повлиявшее на отмену оправдательного приговора.

Плохие бояре и НДС

Помните, как год назад Госдума загнала под НДС весь малый бизнес.
Прошёл год. Увидели, что все пошло не по плану и на ПМЭФ звучит поручение: порог заморозить. Следом «Единая Россия» вносит законопроект: 20 млн держим до 2029 года, снижение сдвигаем на потом. Минфин поддерживает. Все довольны.
Только вот лестницу НДС придумали не инопланетяне. Ее приняла та же Дума с подачи того же Минфина, тем же большинством, год назад. Те, кто сегодня «спасает» бизнес от снижения порога, год назад это снижение и проголосовали.

И еще одна деталь, которую в радости легко проскочить. Лестницу не отменили. Её отодвинули. Порог 10 млн никуда не делся. Он просто переехал на 2031 год, до которого еще надо дожить и в котором все можно сыграть заново: снова испугать, снова прийти, снова стать красавчиком.

Преступное сообщество с бухгалтерией и отделом продаж

Статья 210 появилась в УК в 1996 году, и писали её под организованную преступность девяностых. Тогда законодатели столкнулись с тем, что Проблема тогда была понятная. Бандитизм - статья 209 - УК требует вооружённости группы. А, а верхушка преступного мира оружие в руки не берёт. Лидер сообщества не стреляет, не вымогает, не вывозит в лес. Он координирует, делит сферы влияния, разруливает конфликты между группировками и поэтому формально не совершает ничего. Достать его по конкретному эпизоду было невозможно.

Статья 210 и была ответом: наказывать за саму организацию преступной структуры. Создал сообщество, руководишь им, координируешь группировки, делишь преступные доходы – состав есть, даже если лично ты ни одного эпизода руками не сделал.

Дальше статью только дотачивали под тот же адресат. В 2009 году появилась отдельная часть для «лица, занимающего высшее положение в преступной иерархии» – это про воров в законе, прямым текстом. В 2019-м пошли ещё дальше: ввели статью 210.1, где наказывается само занятие высшего положения в иерархии.

То есть тридцать лет законодатель последовательно затачивал эту норму под криминальных авторитетов. А теперь откройте обвинительное заключение по экономическому делу с 210 УК: «Структурированная организованная группа», «устойчивые связи между участниками», «распределение ролей» и «единое руководство».
Речь про штатное расписание, общение сотрудников компании и должностные регламенты.

В 2020 году законодатель попытался это остановить: в статью внесли примечание, по которому учредители, руководители и работники юрлица не отвечают по 210-й только в силу организационно-штатной структуры компании. Но оставили оговорку: кроме случаев, когда организация «заведомо создана» для преступлений. И следствие пишет теперь именно так: заведомо создана. Доказывается это, естественно, той же штатной структурой.

Все мы знаем, зачем следствию 210-я, если есть основной состав – она особо тяжкая: это обязательно стража, другие сроки давности привлечения, сроки расследования и совсем другой разговор со следователем.

Хочу провести эфир с коллегами, у которых есть живая практика по 210-й в отношении бизнеса. Разберём, как обходят примечание в конкретных делах и что делать защите с первого дня. Дату и состав объявлю здесь.
Если есть практика по 210 УК и желание ею поделиться, пишите в комментариях. Свяжемся.

Адвокатам рекомендовали скромность

Совет АП Москвы утвердил памятку о том, что адвокату допустимо размещать о себе в интернете. Документ носит рекомендательный характер, но направление задаёт в сторону КПЭА.

Среди прочего адвокату не стоит публиковать фото, демонстрирующие роскошь и превосходство над окружающими, рассказывать о политических и сексуальных предпочтениях, о неформальных отношениях с должностными лицами. Не стоит «излишне ассоциировать» себя с прошлой работой в правоохранительных органах.

Отдельным пунктом не рекомендуется использовать ИИ-сервисы при оказании помощи без уведомления доверителя и тем более загружать в них сведения, составляющие адвокатскую тайну, без согласия доверителя.

Пункты в целом у меня не вызывают сопротивления, особенно про тайну и ИИ. Тут вопросов нет.

Теперь о том, почему я решил написать об этом отдельный пост.
Я не против скромности. Часы на запястье ничего не говорят о качестве защиты, и фотосессия на фоне автомобиля - сомнительный способ продвижения для уголовного адвоката. Здесь палата, скорее, права по сути.
Только вот в чем штука. Я открываю эту памятку и понимаю: палата нашла время разобраться, как адвокат выглядит в инстаграме. Какие у него фото. С кем он сфотографирован. Не слишком ли блестят погоны из под костюма.

Но меня больше беспокоит то, как с адвокатом обращаются по другую сторону КПП.
Про судью, который ведет процесс так, будто защита - это досадная помеха процессу. Про приговоры, которые волшебным образом совпадают с обвинительным заключением до запятой. Про оправдательные, которые отменяют из-за цитаты «неподданных». Про адвоката, которого не пускают к задержанному, пока «оформляют», а потом выясняется, что показания уже даны. Про обыски в адвокатских образованиях. Примеры адвокаты накидают - будь здоров, только спросите.

Я вот о чем. Мы ведь делаем одно дело. Суд, следствие, защита - это все одна правовая система, и работает она на гражданина, а не на ведомственную статистику.

В следующий раз очень хотелось бы, чтобы Палата собрала у адвокатов эти абсурдные эпизоды и организовала предметный разговора с судейским корпусом о взаимном уважении. А то мы им «Ваша Честь!», а нам в ответ - пренебрежение. Вот это была бы памятка.
А пока получается так: за блеск часов могут спросить. За приговор, написанный под копирку, спросить некому.
При всем уважении к скромности.

Конституцию 1993 года писали люди, которые только что вышли из системы, где человек был ничем, а государство было всем. Уверен, именно поэтому в первой же главе записали: человек, его права и свободы - высшая ценность. Не государство. Не безопасность. Не стабильность. Че-ло-век. Прочитайте вторую статью сегодня вслух и поймёте, как далеко мы ушли.

Тогда эта «высшая ценность» не была абстракцией. Это было прямое отрицание лагерей, троек, признания как царицы доказательств, права без защиты и суда без оправдания и прочего. Демократия, разделение властей, презумпция невиновности, состязательность - все это закладывали, «чтобы больше никогда...».

А теперь посмотрим, где мы.
Презумпция невиновности, состязательность, права человека - все это есть на бумаге. В зале суда сторона защиты и сторона обвинения почему-то сидят по разные стороны не только стола, но и реальности. Принцип разделения властей размыт как плохое зрение. Спросите любого практикующего, где проходит граница между судом и следствием, и увидите ухмылку.

Мы бежали от системы, в которой государство всегда право. И прибежали туда, где «нет оснований не доверять» представителю власти.
Разница между тем, что задумывали в 93-м, и тем, что получилось, - упущенная возможность. Конституция все та же (с «небольшими корректировками на пеньках»). Она просто оказалась документом, который вспоминают в декабре, а не применяют по будням. Высшая ценность осталась на бумаге, а на практике высшей ценностью стало удобство правоприменителя.

Самое обидное - что инструмент рабочий. Текст неплохой. Им просто не пользуются по назначению.
С Днём России!

Как-то оптимистично…

Я тут пообщался с клодом, и он сказал, что на картинке - данные 2004 года.
В последнем замере ФОМ по этому же вопросу картина другая: 56% считают, что судьи берут взятки, 21% так не считают. Хотя это тоже не повод для оптимизма, но я все же уверен, что эти данные некорректны. И раз уж речь зашла о честности подачи, сравним с другими странами.

В России спрашивали в лоб: берут судьи взятки или нет. На условном Западе вопрос другой: доверяете ли вы судам и судебной системе. Это не одно и то же. «Не доверяю» и «считаю взяточником» - суть разные обвинения. Сравнивать их напрямую нельзя. С этой оговоркой нашел данные за 2024 год, для ориентира:
В США только 35% доверяют федеральным судам (это ниже среднего по развитым странам), но более 63% доверяют судам штатов и более низшим по уровню судам (Gullap).
Во Франции судам доверяют 50% (OECD).
В Германии - 58% (OECD), а в Великобритании - 62% (OECD).

Россию в этот ряд поставить нельзя: вопрос задавали про другое. Но отдельно ФОМ спрашивал и про оценку работы судов - отрицательно 41%, положительно 25%.

10 фраз, после которых надо задуматься, работать ли с клиентом

Выработка слуха на интонацию первого разговора - навык, который можно накачать как мышцу. Как-то клиент при мне начал ругаться на предыдущих своих юристов, после чего я отказал ему в работе. Один плохой юрист может попасться. Но когда у тебя 3-5 юристов плохие, то вопросы к тебе…

Вот мой личный топ фраз, которые заставят меня задуматься.

1. «Какие гарантии?»
Гарантию результата по уголовному делу даёт только мошенник. Я отвечаю за работу, а не за приговор или решение. Если человек ищет того, кто пообещает результат, он найдёт. И потеряет деньги дважды: на обещавшего и потом на том, кто будет разгребать.

2. «Деньги не проблема»
Звучит классно, но почти всегда это значит, что именно в этом и проблема. Либо человек считает, что проблему можно закрыть суммой.

3. Ругает всех предыдущих юристов
Если человек ругает предыдущих, то ругать меня - вопрос времени.

4. «А вот ChatGPT сказал…»
Я готов спорить с судом или прокурором. Но спорить с человеком, который мне цитирует чат - не готов.

5. «Тебе же не трудно»
Трудно. Или нет, не так: не трудно. Каждое ходатайство, жалоба, изучение материалов - это работа, время и силы. Представляю, как он пришел в ресторан и просит: приготовь салат - тебе же не жалко.

6. «У меня дело несложное».
Сложность дела оценивает юрист/адвокат.

7. «Только не надо злить следователя/суд».
Действительно бывает, что не нужно злить. Но, во-первых, это решает адвокат. Во-вторых, такая позиция удобна именно тому, кого мы не злим. А потом получаем «благодарность».

8. «Мне нужен адвокат формально, для галочки»
Есть выпускники вузов и адвокаты по назначению.

9. «Вы только начните, а там разберёмся».
Не разберёмся, потому что это защита - это не импровизация по ходу. Для таких людей обычно к середине дела нужен виноватый. Догадайтесь кто.

10. «Я всё изучил, всё написал - вам надо просто прийти в суд и поддержать мою позицию».
Человек уже выстроил защиту по статьям из интернета и зовёт меня озвучить её вслух. Простите, но я не озвучиватель чужих заготовок.

Отказ в таких случаях для меня - это не высокомерие. Если я вижу, что не смогу нормально работать, лучше сказать об этом на первой встрече.

Напишите фразы, после которых вы не будете работать с клиентом.

Государство хочет понять, почему дорожают продукты через налоговую отчётность бизнеса
4 июня правительство внесло в Госдуму два законопроекта: первый вводит поправки статьи 5 и 20 закона «О торговле», второй – в статью 102 НК про налоговую тайну.

Идея законопроекта в том, чтобы наладить мониторинг цен по всей цепочке: от производителя до полки, чтобы вовремя видеть, отчего дорожает еда, и реагировать. И чтобы следить за ценами, ведомствам предлагают открыть доступ к данным ФНС о производителях, поставщиках и продавцах продовольствия. А заодно и о поставщиках услуг, которых Росстат считает в индексе потребительских цен. Короче говоря, на основании налоговых деклараций, бухгалтерской и аудиторской отчётности предлагают раскрыть: цены сделок, объёмы реализации, доходы, расходы, прибыль

Цены – мне понятно, но все остальное – это экономика компании целиком: сколько заработала, сколько потратила, какая рентабельность. Я не большой бизнесмен, но для контроля за ценником чужая прибыль не нужна.
При этом не прописано, кто именно получит доступ – перечень ведомств утверждает правительство. Конкретный состав сведений и порядок передачи, согласно законопроекту, определит ФНС по согласованию с Минэкономразвития.

НО! Формально налоговая тайна при этом сохраняется. Второй законопроект честно распространяет режим статьи 102 НК на переданные сведения: запрет разглашать, особый режим хранения, ответственность за утрату.
Только статья 102 НК и без того давно стала длинным перечнем исключений: там уже немало случаев, когда тайна всё-таки кому-то раскрывается. Каждый новый получатель – это ещё одна оговорка. Тайна, которую по закону знают ещё несколько ведомств, остаётся тайной примерно так же, как рассылка с грифом «секретно» остаётся секретом.

Я не против того, чтобы государство понимало, почему дорожает хлеб. Я против того, чтобы под лозунгом про ценники собирали полную финансовую модель бизнеса. Цены, как ни странно, можно мониторить по ценам. Надеюсь, законопроект так и останется законопроектом.