Сразу с самолета на девичник сходили, на свадебных торжествах погуляли, каким-то чудом из трущоб в квартирку с видом на центральный парк переехали, больше 10 храмов и монастырей посетили, по горам покатались, слияние Арагвы и Куры по Лермонтову фактчекнули, весь Тбилиси обошли, главный сувенир 2026-го года — карточку иностранного банка — после пяти визитов в банк открыли, мастерством грузинских ремесленников по металлу и керамике вдохновились, собак погладили, все самое вкусное в ресторанах съели, шесть катушек пленки отщелкали, по работе новые итерации для трех проектов отдали и один проект закрыли. За прощальным ужином с подругой согласились, что для нас обеих это была лучшая поездка — и это я, кстати, ехала, ничего кроме свадьбы не запланировав и не подготовившись вообще.
И заметили, потеплело в Москве? Это мы из Грузии привезли.
И заметили, потеплело в Москве? Это мы из Грузии привезли.
1❤45
Есть вещи, о которых не хочется вспоминать каждый день, но раз в год о них вспомнить мы обязаны.
Это история о моем дальнем родственнике, Василии Григорьевиче Овчинникове. Когда в семейных разговорах о нем заходит речь, сразу говорят: дядя Вася — легенда.
Василия призвали в армию в 1941-м в 25 лет, дома остались жена и сын. Первый бой рядовой Василий Овчинников принял 2 июля, спустя 10 дней после начала войны. Боевые подразделения Красной Армии сколько могли держали оборону и отступали, неся потери. Сам Василий рассказывал, как при переправе через реку под обстрелом видел тонущих то тут, то там товарищей. Сам он плыл и не переставая читал выученную с детства молитву «Отче наш»…
Уже осенью родным пришло письмо о том, что Василий пропал без вести, и следующие долгие четыре года вестей о нем не было. Оказалось, что в ходе боя он был контужен и попал в немецкий плен.
В прошлом году нам удалось получить из архива рассекреченное личное дело Василия. Мы изучали документы и переводили с немецкого карточки военнопленного, привлекая помощь моих одноклассников из немецкой гимназии и знакомых немцев, чтобы восстановить содержание расплывшихся и выцветших от времени записей и штампов.
По воспоминаниям Василия, в первые дни после пленения вместо ночлега их загнали по колено в болото — ни присесть, ни прилечь, — а вокруг стояли автоматчики. Так прошла ночь, а поутру колонну повели дальше.
Шталаг-326 — лагерь для военнопленных. Участок вырубленного леса, обнесённый колючей проволокой, со сторожевыми вышками с пулемётами по периметру. Территорию патрулировали часовые, вооружённые автоматами. Помещения для военнопленных не отапливались, прогнившие крыши не спасали от дождя и снега. Узников морили голодом, подвергали пыткам, а за неповиновение могли расстрелять. Во время эпидемии тифа смертность в лагере достигала 900 человек в день. Военнопленных использовали на принудительных работах — на предприятиях, шахтах, в сельском хозяйстве и при строительстве военных объектов. Рабочий день длился 11–12 часов.
Василий бежал, но был пойман и возвращён. После побега Василий смог выйти на принудительные работы только спустя два с половиной месяца, а на его лице навсегда остались шрамы.
В апреле 1945-го военнопленных освободили американские танковые части. Василий вернулся совершенно седой, без документов. Ему было 29 лет.
Но наша родина сурова. Под подозрением в предательстве родины были все, кто оказывался по ту сторону фронта. Василию не было позволено остаться с семьей, хотя он просил об этом. Его направили в Челябинскую область, в Копейск, на угольные рудники.
Василий долго звал жену переехать с сыном к нему, но родственники ее отговорили. Он писал письма, присылал деньги, приезжал раз в год и привозил подарки. Позже в Копейске он снова женился, в семье родились сын и дочка.
Уже в 80-х Василий Григорьевич был награжден орденом Отечественной войны II степени, дожил до 93 лет, оставаясь в Копейске и продолжая работать шахтером. Его сын — доктор военных и технических наук, автор 80+ научных публикаций, профессор МФТИ, всегда поддерживал меня, когда слышал о моих успехах в МИФИ. Сейчас жизнь Василия продолжается в его внуках и правнуках.
Праздник Великой Победы — это радость со слезами на глазах. Уверена, что подобные истории о подвигах есть и в ваших семьях. Помним и гордимся.
Это история о моем дальнем родственнике, Василии Григорьевиче Овчинникове. Когда в семейных разговорах о нем заходит речь, сразу говорят: дядя Вася — легенда.
Василия призвали в армию в 1941-м в 25 лет, дома остались жена и сын. Первый бой рядовой Василий Овчинников принял 2 июля, спустя 10 дней после начала войны. Боевые подразделения Красной Армии сколько могли держали оборону и отступали, неся потери. Сам Василий рассказывал, как при переправе через реку под обстрелом видел тонущих то тут, то там товарищей. Сам он плыл и не переставая читал выученную с детства молитву «Отче наш»…
Уже осенью родным пришло письмо о том, что Василий пропал без вести, и следующие долгие четыре года вестей о нем не было. Оказалось, что в ходе боя он был контужен и попал в немецкий плен.
В прошлом году нам удалось получить из архива рассекреченное личное дело Василия. Мы изучали документы и переводили с немецкого карточки военнопленного, привлекая помощь моих одноклассников из немецкой гимназии и знакомых немцев, чтобы восстановить содержание расплывшихся и выцветших от времени записей и штампов.
По воспоминаниям Василия, в первые дни после пленения вместо ночлега их загнали по колено в болото — ни присесть, ни прилечь, — а вокруг стояли автоматчики. Так прошла ночь, а поутру колонну повели дальше.
Шталаг-326 — лагерь для военнопленных. Участок вырубленного леса, обнесённый колючей проволокой, со сторожевыми вышками с пулемётами по периметру. Территорию патрулировали часовые, вооружённые автоматами. Помещения для военнопленных не отапливались, прогнившие крыши не спасали от дождя и снега. Узников морили голодом, подвергали пыткам, а за неповиновение могли расстрелять. Во время эпидемии тифа смертность в лагере достигала 900 человек в день. Военнопленных использовали на принудительных работах — на предприятиях, шахтах, в сельском хозяйстве и при строительстве военных объектов. Рабочий день длился 11–12 часов.
Василий бежал, но был пойман и возвращён. После побега Василий смог выйти на принудительные работы только спустя два с половиной месяца, а на его лице навсегда остались шрамы.
В апреле 1945-го военнопленных освободили американские танковые части. Василий вернулся совершенно седой, без документов. Ему было 29 лет.
Но наша родина сурова. Под подозрением в предательстве родины были все, кто оказывался по ту сторону фронта. Василию не было позволено остаться с семьей, хотя он просил об этом. Его направили в Челябинскую область, в Копейск, на угольные рудники.
Василий долго звал жену переехать с сыном к нему, но родственники ее отговорили. Он писал письма, присылал деньги, приезжал раз в год и привозил подарки. Позже в Копейске он снова женился, в семье родились сын и дочка.
Уже в 80-х Василий Григорьевич был награжден орденом Отечественной войны II степени, дожил до 93 лет, оставаясь в Копейске и продолжая работать шахтером. Его сын — доктор военных и технических наук, автор 80+ научных публикаций, профессор МФТИ, всегда поддерживал меня, когда слышал о моих успехах в МИФИ. Сейчас жизнь Василия продолжается в его внуках и правнуках.
Праздник Великой Победы — это радость со слезами на глазах. Уверена, что подобные истории о подвигах есть и в ваших семьях. Помним и гордимся.
❤47
Макет Саратова для защиты диссера реально воплощается. Начертила проект вымышленной территории, всякие мудреные ситуационные планы и планы освещения к нему, с помощником воссоздали 3D-визуализации и теперь все фигурки готовимся печатать на 3D-принтере. А как мы с друзьями организовали кружок «очумелые ручки» и клеим деревья из палочек для суши и окрашенной тертой губки для мытья посуды — это отдельная песня…
❤33
При виде некоторых дизайнов в нашем университете у меня пробегает мысль: только бы не подумали, что это я сделала. Надо больше своих проектов здесь показывать, чтобы точно было понятно, где наша работа, за которую мы отвечаем, а где — не наша.
Я понимаю, что всех проектов мне не передизайнить — да и от должности дизайнера всея МИФИ я отказалась, но я всегда найду время проконсультировать и подсказать, как улучшить визуал. Двадцать лет я училась рисунку, живописи и дизайну не для того, чтобы писать разносные посты, а для того, чтобы помочь сделать красиво тем, кто видит в этом ценность.
Я понимаю, что всех проектов мне не передизайнить — да и от должности дизайнера всея МИФИ я отказалась, но я всегда найду время проконсультировать и подсказать, как улучшить визуал. Двадцать лет я училась рисунку, живописи и дизайну не для того, чтобы писать разносные посты, а для того, чтобы помочь сделать красиво тем, кто видит в этом ценность.
2❤50
Когда все студенты аттестованы, диссер сдан на кафедру, а на улице наконец-то хорошая погода.
❤49
Несбыточная мечта: целыми днями делать мозаичные столики на заказ и ни о чем не переживать. Тридцать часов чистого времени, и я доделала свой столик с оливковой веточкой. Вообще, я планировала его продать, но мозаики стоят как крыло самолета 🤷♀️ так что вероятно, останется у меня.
❤36
Аспирантура закончена, защита состоялась, и таких тяжелых отходняков по самочувствию у меня ещё не было ни после одного экзамена или защиты; дальше ещё куча бумажек и пара таких же предзащит до включения в ряды кошачьих — к. иск. 🐈⬛
Часик на продышаться, и вечером провожу итоговый просмотр на Цифровой кафедре, выпускаю второй годовой поток графических дизайнеров 🕊️
Часик на продышаться, и вечером провожу итоговый просмотр на Цифровой кафедре, выпускаю второй годовой поток графических дизайнеров 🕊️
1❤71