Вот первый вопрос к Минобороны - почему на 5-й год войны СВО у нас нет таких своих тяжелых гексокоптеров, а у врага есть?

Варианты ответа: Нет мозгов? Разгильдйство? Саботаж? Вредительство? Предательство? В принципе, за любой ответ, если бы у нас была война, мера наказания была бы только одна... Но у нас же только СВО...

Грозят ли Крыму талоны на еду?

Вопрос, судя по некоторому кое-где ажиотажу, может оказаться не праздным. Отвечу с некоторым оптимизмом – пока нет. Но ключевое слово тут «пока».

Для появления талонов на продукты должны одновременно сложиться несколько условий. Во-первых, должен возникнуть не просто дефицит топлива, а системный сбой логистики. То есть ситуация, при которой основные объёмы продовольствия физически перестают поступать на полуостров. Пока этого не наблюдается. Даже при ограничениях на заправках грузовой транспорт, государственные службы и критическая инфраструктура обычно получают приоритетное снабжение. И пока справляются. Во-вторых, должны возникнуть реальные перебои с поставками продовольствия на протяжении недель или месяцев. Не рост цен и не локальные пустые полки, а именно неспособность рынка обеспечить население базовыми товарами. Пока никаких признаков такого сценария нет.

В-третьих, власти должны прийти к выводу, что рыночные механизмы уже не справляются и необходимо административное распределение ресурсов. Это уже уровень чрезвычайного положения или военного управления экономикой.

Многие уже заметили, сколько раз в тексте встречается «пока». Если ограничения на топливо действительно становятся долгосрочными, государство неизбежно начинает создавать механизмы приоритетного доступа к дефицитному ресурсу. Более вероятен другой путь — расширение цифрового нормирования отдельных дефицитных ресурсов без перехода к полноценной карточной системе на продовольствие.

Интересно даже не то, появятся ли талоны на продукты, а где находится граница между временной системой управления дефицитом и постоянной системой цифрового распределения доступа к ресурсам. Идея региональных властей с Махом - с точки зрения чиновника мессенджер или суперприложение удобнее, чем бумажные талоны или отдельный сайт. А как быть тем, у кого, скажем, нету смартфона при себе/сломан/утоплен/разрядился?

Возникает некоторая неравновесность распределения на ровном месте. Кстати, оригинальная. Потому что бензина не получат в том числе и владельцы айфонов. У них же Мах не работает.

Британия, Франция или рептилоиды — проблема Крыма не в этом

Мадам Секретарь, оценивая происходящие с 2022 года события приходит к выводу: происходящее с логистикой в Причерноморье («сухопутный мост») и в Крыму (топливный кризис) есть результат долговременного замысла. Скорее всего – Британии.

Возможно и Британия, почему нет. Лондон ещё до начала СВО был одним из наиболее активных партнёров Украины в военной сфере. Британские инструкторы работали с украинскими военными, британские специалисты помогали развивать морское направление, а после 2022 года именно Британия зачастую занимала наиболее жёсткую позицию среди западных союзников Киева.

Однако, по этой логике, способность к многоходовому планированию существует только в Лондоне. Между тем планирование такого рода — это обычная работа любого современного генерального штаба. Более того, если посмотреть на масштаб вовлечения США в разведку, спутниковое обеспечение, анализ данных и военное планирование, то предположение о том, что именно Британия является единственным или даже главным архитектором всей кампании, выглядит как минимум спорным.

Но это, по большому счёту, неважно. Лондон мы вряд ли будем бомбить, как и Вашингтон.

Можно ли говорить о долговременном замысле в отношении Крыма? В целом — да. Но не так, как кажется коллегам.
Слишком многое из происходившего последние годы укладывается в одну стратегическую логику. Удары по ЧФ РФ, давление на Крымский мост, развитие БЭКов, атаки на системы ПВО полуострова, работа по логистике и снабжению — всё это объективно направлено на снижение роли Крыма как опорной военной базы России в регионе.

Другой вопрос, что долговременный замысел не означает существование детального плана на пять лет вперёд, где заранее расписаны все операции вплоть до конкретных ударов. Война так не работает. Скорее речь идёт о стратегической цели.
Эта цель достаточно очевидна: максимально осложнить использование Крыма как военного и логистического центра, повысить стоимость его удержания и создать для России дополнительные ограничения в Чёрном море.

При этом конкретные инструменты постоянно менялись. В 2022 году никто не мог гарантировать успех морских дронов. В 2023 году никто не знал, насколько эффективными окажутся удары по флоту. В 2024–2026 годах появились новые возможности по дальнобойным ударам и поражению инфраструктуры. Стратегическая цель оставалась прежней, а способы её достижения эволюционировали по мере появления новых возможностей.

Поэтому наиболее корректный вывод выглядит так: говорить о многолетней кампании против роли Крыма в российской военной системе вполне обоснованно. А вот превращать эту кампанию в доказательство существования некоего всесильного британского штаба, который много лет назад расписал весь ход событий по пунктам, - уже серьёзное упрощение реальности.

Ну а главная проблема, что – вне зависимости от того, кто вовлечен в эту самую стратегию «удорожания» Крыма – игра идет в одни ворота. И вот это – совершенно неправильно. Нет фактов вовлеченности конкретной стороны? Действуем по анекдоту: «в ответ на неизвестно кем совершенные теракты, были нанесены ракетные удары куда попало».

Итоги СВО-недели: Славянск всё ближе — но это не просто

Пока внимание основной части аналитического сообщества приковано ко взаимным дипстрайкам, на земле продолжают разворачиваться процессы, которые в перспективе способны определить исход всей кампании на Донбассе. Одним из таких участков остаётся связка Лиман — Славянск, где российское командование последовательно формирует условия для давления на северный фас Славянско-Краматорской агломерации.

На Лиманском направлении действует крупная группировка из состава 20-й и 25-й общевойсковых армий группировки «Запад», усиленная подразделениями 1-й танковой армии. Но это следует понимать через призму «количество резервов», потому что наступление развивается не через масштабные танковые прорывы, а через постоянное давление малыми штурмовыми группами

Здесь группировка ВС РФ одновременно решает сразу несколько задач. С одной стороны, продолжаются попытки охвата самого Лимана с севера и юга. С другой — ведётся продвижение в сторону Боровой и дальнейшее давление на украинскую оборону вдоль рубежей Оскола и Северского Донца. Фактически речь идёт не просто о взятии отдельного города, а о постепенном разрушении украинской обороны между двумя крупными водными преградами.

Ещё более показательной выглядит ситуация непосредственно на Славянском направлении. Здесь действует 3-я общевойсковая армия группировки «Юг», сосредоточенная практически целиком на задаче продвижения к Славянску и Краматорску. За последние месяцы российские подразделения сумели добиться серии тактических вклинений, выйти к каналу Северский Донец — Донбасс, расширить зоны контроля в районе Каленников, Липовки и ряда других населённых пунктов.

Украинские аналитики всё чаще говорят не столько о потере отдельных позиций, сколько о проблеме так называемых межпозиционных пространств. Через которые российские штурмовые группы продолжают просачиваться в тактическую глубину, закрепляться и вынуждать украинское командование перебрасывать дополнительные силы. Дроны проблему нехватки личного состава пока не закрывают.

Интересно, что ВС РФ уже создают угрозы сразу по нескольким направлениям — как непосредственно восточнее Славянска, так и севернее, через район Лимана. Врагу приходится одновременно учитывать несколько потенциальных сценариев дальнейшего развития наступления.

Говорить о каком-либо скором штурме Славянска пока преждевременно. До районов, откуда можно будет организовывать полноценное давление на городскую агломерацию, остается порядка 20 километров сложной обороны. По нынешним меркам - это много. Однако, даже украинские наблюдатели всё чаще оценивают ситуацию через призму нехватки времени и ресурсов. Российская армия сохраняет способность одновременно вести наступательные действия на нескольких участках, пополнять подразделения и наращивать давление. ВСУ же вынуждены закрывать всё больше направлений всё меньшим количеством людей.

Пока что картина складывается в нашу пользу. Продвижение остаётся медленным, но системным. Украинская оборона ещё держится, однако всё чаще демонстрирует признаки перегрузки. А значит, ключевой фактор ближайших месяцев — не отдельные населённые пункты на карте, а способность сторон восполнять потери, удерживать темп боевых действий и адаптироваться к новой технологической реальности фронта.

Если нынешняя динамика сохранится, то значение Лимана и Славянска будет определяться уже не только их географией. Они могут стать тем рубежом, на котором окончательно проявится главный вопрос всей кампании: способна ли украинская армия сохранять прежнюю плотность обороны по всему фронту или ей придётся выбирать, какие участки удерживать любой ценой, а какими — жертвовать ради сохранения резервов.

Алексей Малинин, политолог, член Экспертного клуба «Дигория», соучредитель Центра международного взаимодействия и сотрудничества специально для канала Большой Трансфер (@bigtransfer2024)

Европейский союз в очередной раз пытается справиться с миграционным кризисом через вынос проблемы за пределы собственных границ, но не устраняет первопричину, а просто выносит ее за свою территорию. В Брюсселе согласовали правила, которые позволяют создавать зарубежные центры для мигрантов, получивших отказ в убежище. По сути, Европа передает часть депортационной и фильтрационной инфраструктуры третьим странам, сохраняя за собой политический контроль и снимая с себя прямую ответственность за последствия. Такой механизм превращает миграционный поток в объект внешнего администрирования и позволяет европейским властям демонстрировать решительность внутри, перекладывая самые чувствительные практические и репутационные издержки за пределы ЕС.

Новый механизм стал ответом на растущее давление со стороны правых и крайне правых сил, которые последовательно навязывают повестку «закрытия дверей», и фактически попыткой не допустить их дальнейшего усиления. Однако внешняя «разгрузка» миграции лишь создает видимость контроля, поскольку коренные причины кризиса остаются без решения. Это похоже на попытку потушить пожар перегонкой дыма в соседнее здание. Такие шаги неизбежно приведут к конфликтам вокруг прав человека, правовой определенности и репутации самого Евросоюза, который по-прежнему стремится позиционировать себя как оплот либеральных ценностей.

При этом несмотря на изначальную цель, подобные решения почти наверняка будут работать в пользу правых. Чем сильнее европейские элиты подстраиваются под жесткую антимиграционную повестку, тем больше они легитимируют тезис о том, что миграция - это прежде всего угроза, фиксируя правый дискурс в общественном поле. В итоге ЕС получает не устойчивую миграционную стратегию, а очередную временную схему, которая лишь ускоряет размывание доверия к центристским силам и усиливает оппозицию.

БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться

Центральная избирательная комиссия Армении после обработки 100% бюллетеней уточнила окончательные предварительные результаты парламентских выборов. Партия «Процветающая Армения» Гагика Царукяна набрала 3,996% голосов (58 378 голосов) и не преодолела 4% барьер, чтобы попасть в парламент.

Ранее, на промежуточных этапах подсчёта, ЦИК неоднократно сообщал, что «Процветающая Армения» преодолевает порог (в том числе показывали ровно 4% или чуть выше). Последнее уточнение с учетом всех голосов, включая электронные и с отдаленных участков, отбросило партию ниже проходного барьера, причем цифры по другим партиям практически не изменились.

Эта странность уже вызывала вопросы у оппозиции и наблюдателей относительно точности и прозрачности финального подсчета. С учетом того, что Пашинян ранее устроил открытые репрессии в отношении про-российской оппозиции, можно с большой степенью достоверности говорить о фальсификации выборов, чтобы выкинуть партию «Процветающая Армения» из парламента.

Это меняет расклад и облегчает позиции Пашиняна, так как в парламент проходит три партии:
 - «Гражданский договор» Никола Пашиняна — 49,81%;
- Блок «Сильная Армения» Самвела Карапетяна — 23,29%;
- Блок «Армения» Роберта Кочаряна — 9,94%.

Голоса «Процветающей Армении» и других непрошедших сил перераспределяются пропорционально между тремя прошедшими участниками. Это даёт дополнительную премию лидеру. По предварительным оценкам, партия Пашиняна получит около 64 мандата, что укрепляет его позиции.

Это дает преимущества для Пашиняна:
- Оппозиция остаётся максимально фрагментированной (всего две фракции вместо трёх).
- Правящей партии проще проводить законы и минимизировать блокирующие голоса.
- Усиливается контроль над парламентской повесткой без необходимости широких компромиссов.

Пашинян уже подтвердил намерение сформировать однопартийное правительство. Оппозиция заявляет о многочисленных нарушениях и готовит жалобы в суд, однако юридически это не мешает формированию кабмина в установленные сроки.

Вопрос в этой ситуации один - признает результаты выборов Москва легитимными или нет. Для признания результатов нелегитимными - поводов предостаточно (аресты кандидатов, препятствия для участия в голосовании гражданам Армении, приехавшим из России и т.д.). Это самый важный вопрос и решать его надо оперативно.

Зеленский уже поздравил Пашиняна. В этом контексте признание или не признание итогов парламентских выборов в Армении со стороны Москвы приобретает особую пикантность.

Парламентские выборы в Армении завершились тем, чем и должны были завершится – победой партии Пашиняна. Это закономерно – мы ничего не делали ранее и встрепенулись только за две-три недели до выборов, когда уже было поздно. Хотя давление надо было начинать не накануне выборов, а как я и писал – минимум за полгода:

"Очевидно, что надо было не в пожарном порядке вводить полумеры буквально накануне выборов, а работать системно и за месяцы раньше. Самим определять степень эскалации. Оптимально было бы так взвинтить отношения, чтобы иметь полное право еще зимой обвинить Пашиняна во всех смертных грехах и дать населению на собственной шкуре почувствовать, чем грозит Армении выход из ЕАЭС. Тогда можно было бы надеяться и на другой результат на выборах".

Что толку, что мы только накануне выборов отменили поставки некоторых (не самых важных) видов продукции, а цену на газ так и не подняли? Толку от этого – ноль, люди так и не успели ничего почувствовать. Т.е. как и по Украине, имеем прокрастинацию в принятии решений.
 
Вот если бы мы это сделали полгода назад (при том тотальную торговую блокаду), то все бы почувствовали и отсутствие газа по прежним льготным ценам, и закрытие основного внешнего рынка сбыта и т.д. И вопросы бы тогда были к Пашиняну не гипотетические – "а что будет после выборов?", а он им радостно и уверенно – "Европа рынки откроет", а злые и практические – "Что делать будешь? Чем мне семью кормить?" А т.к. до выборов Пашинян ситуацию не исправил бы (при нашей жесткой позиции, естественно), то и результаты выборов были бы вчера совсем другими.
 
Думаю, с этим разобрались. Что делать? Первое – не надо посыпать голову пеплом и кричать – все пропало. Да, очередная ошибка на постсоветском пространстве. Но рано или поздно где-то надо начинать исправлять ситуацию. И кейс Армении дает прекрасный для этого повод. У нас сейчас во внешней политике на постсоветском пространстве пересменка, вот новым людям и все карты в руки.
 
Только есть один нюанс, чего быть точно не должно – не должно быть в проведении новой политики ситуации лебедя, рака и щуки, т.е. чтобы различные акторы внешней политики не тянули повозку в свою сторону, в результате чего она идет не прямым курсом, а зигзагами или полукругами. Толку тогда от такой пересменки будет только ноль. Курс должен четким и строгим. И тогда это почувствуем не только мы, но и главное – наши партнеры и оппоненты.

Завтра тема Армении на канале будет продолжена.