Сегодня ЕСПЧ вынес решение по делу Юрия Дмитриева.

Суд признал, что первый период содержания под стражей — с 13 декабря 2016 года по 28 января 2018 года — продлевался без достаточных оснований. Российские суды ссылались на общие формулы: тяжесть обвинения, риск давления на ребёнка, административные правонарушения. Но ЕСПЧ прямо указал: этого недостаточно, нужны конкретные факты и реальная индивидуальная оценка. Тем более что ребёнок уже жил у бабушки примерно в 600 километрах от Дмитриева, а суды так и не объяснили, как именно он мог на него влиять.

И ещё Суд признал, что была нарушена одна из самых базовых вещей — право на защиту.
На решающей стадии, в апелляции, у Дмитриева фактически отняли возможность быть защищённым тем адвокатом, которого он выбрал сам. Его адвокат Виктор Ануфриев не отказался от дела, не исчез, не сорвал процесс. Он просил просто немного отложить заседание из-за болезни и обязательной изоляции по COVID. Вместо этого суд назначил другого защитника, у которого было всего несколько дней на 19 томов дела и который даже не встречался с Дмитриевым. Возражения были, но их отклонили формально. И ЕСПЧ сказал: достаточных оснований для такой замены не было.

Для меня это очень важная часть решения. Потому что она не про какую-то “техническую недоработку”. Она про саму ткань процесса. Про то, что в момент, когда человеку особенно нужна настоящая защита, нельзя подменить её формальным присутствием адвоката по назначению и сделать вид, что этого достаточно.

Суд отдельно отметил и ещё одну вещь: именно на этой стадии появилась новая экспертиза, на которую потом опирался апелляционный суд, ухудшая положение Юрия. Причём это заключение появилось всего за два дня до финального заседания. То есть защита в буквальном смысле не имела нормального времени, чтобы на него полноценно отреагировать вместе с тем адвокатом, который вёл дело и знал его по-настоящему.

Да, Суд не признал политическую мотивацию преследования доказанной в том смысле, который требуется для статьи 18. И да, мне от этого горько.

Но сегодня я всё же хочу удержать главное.

Это не решение о том, что всё было законно. Не решение о том, что процесс был справедливым. Не решение, которое закрывает глаза.

Это решение, в котором международный суд сказал: в деле Юрия Дмитриева были нарушения права на свободу и права на защиту. И для меня это важно как момент, когда несправедливость хотя бы частично была названа вслух.