Дальше я была уже прилично уставшая под конец дня. и успела заглянуть частично на мастер-класс Кати Пановой по КПТ СРК. И я попала, наверное, на самый горячий момент, где Катя рассказывала о том, как они делали с клиентом экспозицию в общественном транспорте со спрятанным под одеждой подгузником для проверки идеи о том, как люди реагируют на запах, если у человека случилась непроизвольная дефекация. Ну какая же КПТ без какашек.
И заглянула к Насте Афанасьевой на мастер-класс по дифференциальной диагностике РАС и ОКР —совершенно прекрасный у Насти был мастер-класс.
Вообще большинство мероприятий были прекрасно спланированы, методологически выверены, с демонстрациями и отработками в парах. Из Настиного мастер-класса я вынесла тоже важную базовую идею, что мы смотрим не на форму поведения, а на его мотив. Вот. Ну и дальше я уже отползла в сторону набережной пошла проветриваться и высыпаться перед следующим днём.
И заглянула к Насте Афанасьевой на мастер-класс по дифференциальной диагностике РАС и ОКР —совершенно прекрасный у Насти был мастер-класс.
Вообще большинство мероприятий были прекрасно спланированы, методологически выверены, с демонстрациями и отработками в парах. Из Настиного мастер-класса я вынесла тоже важную базовую идею, что мы смотрим не на форму поведения, а на его мотив. Вот. Ну и дальше я уже отползла в сторону набережной пошла проветриваться и высыпаться перед следующим днём.
❤14🍾9🔥7
Продолжаю рассказывать про конференцию АКБТ в Перми.
Второй день я пошла на дискуссию «Трудные супервизанты в КПТ супервизии». Этика, культура и профессиональные грани.
Мне интересна тема супервизии, я в последнее время много супервизирую и коллеги собрали дискуссию.
Получилось, что коллеги также супервизируют в схематерапевтическом подходе. И там есть такое отдельное требование для супервизора — это проявлять заботы об уязвимом ребёнке супервизанта. И это создаёт определённые трудности.
Коллеги рассказали про социальные особенности последнего времени, культуру сейфтизма, а именно, тенденцию максимально ограничивать себя от неприятных стимулов. И какие вызовы и трудности это создаёт для супервизий, основная функция которых — это всё-таки обучение и предоставление обратной связи и критики.
И тут получилась довольно интересная дискуссия с залом. С одной стороны, супервизоры, которые сталкиваются с трудностями при попытке дать обратную связь супервизантам. И с другой стороны, супервизанты, которые сталкивались с достаточно жёсткой критикой в своём опыте, особенно те, кто учился в медицинских вузах и практически травмированы эти этим обесцениванием и унижением, которые они испытали во время обучения.
Надо сказать, что я лично с такими трудностями в супервизиях редко встречаюсь. У меня обычно наоборот супер ответственные и, тревожные, я бы сказала, супервизанты, которые достаточно самокритичны и так, и скорее приходится их больше подбадривать и успокаивать. Плюс рамка КПТ супервизий более чётко обозначенная, возможно, за счёт этого тоже.
Второй день я пошла на дискуссию «Трудные супервизанты в КПТ супервизии». Этика, культура и профессиональные грани.
Мне интересна тема супервизии, я в последнее время много супервизирую и коллеги собрали дискуссию.
Получилось, что коллеги также супервизируют в схематерапевтическом подходе. И там есть такое отдельное требование для супервизора — это проявлять заботы об уязвимом ребёнке супервизанта. И это создаёт определённые трудности.
Коллеги рассказали про социальные особенности последнего времени, культуру сейфтизма, а именно, тенденцию максимально ограничивать себя от неприятных стимулов. И какие вызовы и трудности это создаёт для супервизий, основная функция которых — это всё-таки обучение и предоставление обратной связи и критики.
И тут получилась довольно интересная дискуссия с залом. С одной стороны, супервизоры, которые сталкиваются с трудностями при попытке дать обратную связь супервизантам. И с другой стороны, супервизанты, которые сталкивались с достаточно жёсткой критикой в своём опыте, особенно те, кто учился в медицинских вузах и практически травмированы эти этим обесцениванием и унижением, которые они испытали во время обучения.
Надо сказать, что я лично с такими трудностями в супервизиях редко встречаюсь. У меня обычно наоборот супер ответственные и, тревожные, я бы сказала, супервизанты, которые достаточно самокритичны и так, и скорее приходится их больше подбадривать и успокаивать. Плюс рамка КПТ супервизий более чётко обозначенная, возможно, за счёт этого тоже.
❤12💯3👏1
Мы с вами остановились на втором дне конференции АКБТ.
Далее я пошла на мастер-класс Даши Марьясовой "Как учить КБТ: методология современного образовательного дизайна".
Очень такой хорошенький, бодрый был мастер-класс на час, который напомнил нам, что в 2к26 просто переложить учебник на слайды и рассказать не является хорошим современным образовательным дизайном, что взрослые люди учатся по-другому, и что нам нужно учить и отрабатывать конкретные навыки.
А также актуализировать нейронные сети взрослых людей, которые связанны с данной темой и которые уже существуют. Для примера, Даша попросила нас в начале обсудить вспомнить какие образовательные мероприятия, например, нам понравились, запомнились, где мы научились лучше всего.
Далее я пошла на мастер-класс Даши Марьясовой "Как учить КБТ: методология современного образовательного дизайна".
Очень такой хорошенький, бодрый был мастер-класс на час, который напомнил нам, что в 2к26 просто переложить учебник на слайды и рассказать не является хорошим современным образовательным дизайном, что взрослые люди учатся по-другому, и что нам нужно учить и отрабатывать конкретные навыки.
А также актуализировать нейронные сети взрослых людей, которые связанны с данной темой и которые уже существуют. Для примера, Даша попросила нас в начале обсудить вспомнить какие образовательные мероприятия, например, нам понравились, запомнились, где мы научились лучше всего.
❤3👏3
«Один кейс — три супервизора. Эффект Расёмона»
потом было мероприятие, которое мы с Катей Хариной организовывали — это супервизорская дискуссия.
Я назвала её «Один кейс — три супервизора. Эффект Расёмона». По аналогии с фильмом Акиры Куросавы, в котором четыре свидетеля рассказывают об одном событии, об убийстве. И у них получается совершенно разный рассказ.
Дело в том, что у нас в ассоциации супервизоры появились не так давно — года, наверное, три назад. И у нас понимания того, что такое хорошая супервизия и отладка этих процессов супервизорских происходит до сих пор. И мне кажется, эта конференция достаточно хорошо нас продвинула в понимании.
Мой интерес был в том, чтобы взять один кейс. Это было описание кейса по бланку как нам его обычно присылают к супервизии.
Как это обычно происходит: есть бланк представление случая (спасибо Пермскому центру когнитивной терапии — они собрали прекрасный рефлексивный бланк) и супервизант присылает этот бланк желательно не позже, чем за сутки до супервизии. Ты как супервизор его смотришь, знакомишься с этим бланком. И в принципе выдвигаешь уже какие-то гипотезы о том, какие образовательные потребности, например, есть у этого супервизанта и что ты будешь с ним делать на супервизии. Понятно, что потом на самой супервизии всё, может оказаться по-другому или как-то измениться. Но тем не менее какие-то гипотезы предварительно ты делаешь.
И мы связались с тремя супервизорами заранее. Это был Яков Кочетков, Катя Харина и Андрей Каменюкин — те, кто в итоге согласились поучаствовать. Мы с Катей Хариной составили бланк — как может выглядеть реальное описание кейса с комарбидностями, с какими-то пробелами, с гипотезами супервизанта. И попросили супервизоров описать, что они видят в этом бланке, как бы они видели здесь логику работы, логику терапии, логику супервизии, как бы они строили такую супервизию.
На самой дискуссии супервизоры как раз и рассказывали своё видение. И интересно, что оно действительно (ура, ура) получилось достаточно разным. Кто-то сфокусировался на теме травмы, кто-то сфокусировался на трансдиагностических процессах препятствующих терапии. Кто-то сфокусировался на остром состоянии — на измене, там клиентка пережила измену. И Яков сделал демонстрацию того, как бы он работал супервизанткой в сократовской манере и далее это вызвало тоже интересную дискуссию по поводу сократовской и директивной манеры между залом и супервизорами.
В итоге вывод, который я лично сделала, это то, что нужно чаще и больше запрашивать и давать обратную связь, на супервизии в том числе. И что мы, возможно, недостаточно это делаем на самих супервизиях, и копится такое недопонимание и разные ожидания.
потом было мероприятие, которое мы с Катей Хариной организовывали — это супервизорская дискуссия.
Я назвала её «Один кейс — три супервизора. Эффект Расёмона». По аналогии с фильмом Акиры Куросавы, в котором четыре свидетеля рассказывают об одном событии, об убийстве. И у них получается совершенно разный рассказ.
Дело в том, что у нас в ассоциации супервизоры появились не так давно — года, наверное, три назад. И у нас понимания того, что такое хорошая супервизия и отладка этих процессов супервизорских происходит до сих пор. И мне кажется, эта конференция достаточно хорошо нас продвинула в понимании.
Мой интерес был в том, чтобы взять один кейс. Это было описание кейса по бланку как нам его обычно присылают к супервизии.
Как это обычно происходит: есть бланк представление случая (спасибо Пермскому центру когнитивной терапии — они собрали прекрасный рефлексивный бланк) и супервизант присылает этот бланк желательно не позже, чем за сутки до супервизии. Ты как супервизор его смотришь, знакомишься с этим бланком. И в принципе выдвигаешь уже какие-то гипотезы о том, какие образовательные потребности, например, есть у этого супервизанта и что ты будешь с ним делать на супервизии. Понятно, что потом на самой супервизии всё, может оказаться по-другому или как-то измениться. Но тем не менее какие-то гипотезы предварительно ты делаешь.
И мы связались с тремя супервизорами заранее. Это был Яков Кочетков, Катя Харина и Андрей Каменюкин — те, кто в итоге согласились поучаствовать. Мы с Катей Хариной составили бланк — как может выглядеть реальное описание кейса с комарбидностями, с какими-то пробелами, с гипотезами супервизанта. И попросили супервизоров описать, что они видят в этом бланке, как бы они видели здесь логику работы, логику терапии, логику супервизии, как бы они строили такую супервизию.
На самой дискуссии супервизоры как раз и рассказывали своё видение. И интересно, что оно действительно (ура, ура) получилось достаточно разным. Кто-то сфокусировался на теме травмы, кто-то сфокусировался на трансдиагностических процессах препятствующих терапии. Кто-то сфокусировался на остром состоянии — на измене, там клиентка пережила измену. И Яков сделал демонстрацию того, как бы он работал супервизанткой в сократовской манере и далее это вызвало тоже интересную дискуссию по поводу сократовской и директивной манеры между залом и супервизорами.
В итоге вывод, который я лично сделала, это то, что нужно чаще и больше запрашивать и давать обратную связь, на супервизии в том числе. И что мы, возможно, недостаточно это делаем на самих супервизиях, и копится такое недопонимание и разные ожидания.
❤15🔥2
Дальше у меня силы уже только на один круглый стол остались. Это был круглый стол «Безопасность терапевта, новые вызовы для этики и супервизии».
Интересно, что когда мы в программном комитете делали мозговой штурм мероприятий, которые хотим сделать, как раз я вкинула эту тему безопасности именно терапевта в терапии.
Общая рамка такая обычно, что мы очень заботимся о безопасности клиента. Понятно, чем она обоснована — тем, что долгое время терапия выглядела как: психоаналитик мужчина, женщина клиентка и как бы там баланс власти был на стороне терапевта достаточно сильно. Последнее время контекст такой, что это чаще всего терапевт женщина, клиент, ну да, мужчина или женщина и клиент защищён достаточно хорошо и этическими нормами и отчасти юридическими в отличие от терапевта.
Даша Марьясова с Катей Пановой сделали исследование, в котором они опросили, сталкивались ли терапевты с преследованием оскорблениями, угрозами, сталкингом, другими формами небезопасности от клиентов.
Они поделились результатами своего опроса — действительно немало терапевтов, в общем-то, больше, чем можно было бы подумать, с такими ситуациями сталкивались. При этом, хотя Даша и Катя предлагали терапевтом рассказать о своём опыте на круглом столе, но никто не захотел, что тоже показательно — насколько страшно нам это делать.
Также было кусок выступление от юриста с Михаила Спектера. Так скажем, все вышли несколько подавленными после этого куска информационного, поскольку юридически в РФ терапевт особо никак не защищён, нет такого понятия как сталкинг в административном или уголовном кодексе и с юридической точки зрения от таких случае защитить себя трудно. Но важно, что такой вопрос в принципе был поднят и стал видимым. Возможно мы как терапевты можем как минимум советоваться и обращаться за помощью в таких случаях друг к другу, к коллегам, на супервизию и вообще иметь ввиду, что такое бывает и мы можем думать о своей безопасности, а не только о безопасности клиентов. Думать об информационной безопасности — какие свои данные мы предоставляем, где они есть в сети и так далее.
Интересно, что когда мы в программном комитете делали мозговой штурм мероприятий, которые хотим сделать, как раз я вкинула эту тему безопасности именно терапевта в терапии.
Общая рамка такая обычно, что мы очень заботимся о безопасности клиента. Понятно, чем она обоснована — тем, что долгое время терапия выглядела как: психоаналитик мужчина, женщина клиентка и как бы там баланс власти был на стороне терапевта достаточно сильно. Последнее время контекст такой, что это чаще всего терапевт женщина, клиент, ну да, мужчина или женщина и клиент защищён достаточно хорошо и этическими нормами и отчасти юридическими в отличие от терапевта.
Даша Марьясова с Катей Пановой сделали исследование, в котором они опросили, сталкивались ли терапевты с преследованием оскорблениями, угрозами, сталкингом, другими формами небезопасности от клиентов.
Они поделились результатами своего опроса — действительно немало терапевтов, в общем-то, больше, чем можно было бы подумать, с такими ситуациями сталкивались. При этом, хотя Даша и Катя предлагали терапевтом рассказать о своём опыте на круглом столе, но никто не захотел, что тоже показательно — насколько страшно нам это делать.
Также было кусок выступление от юриста с Михаила Спектера. Так скажем, все вышли несколько подавленными после этого куска информационного, поскольку юридически в РФ терапевт особо никак не защищён, нет такого понятия как сталкинг в административном или уголовном кодексе и с юридической точки зрения от таких случае защитить себя трудно. Но важно, что такой вопрос в принципе был поднят и стал видимым. Возможно мы как терапевты можем как минимум советоваться и обращаться за помощью в таких случаях друг к другу, к коллегам, на супервизию и вообще иметь ввиду, что такое бывает и мы можем думать о своей безопасности, а не только о безопасности клиентов. Думать об информационной безопасности — какие свои данные мы предоставляем, где они есть в сети и так далее.
💔7❤5👏1
одержимость на психотерапевтической конференции
третий день конференции АКБТ у нас с вами остался неосвещённым
Утро третьего дня начиналась с круглого стола "Икотка — диссоциативное расстройство или одержимость". Начинала его Ольга Христофорова, антрополог.
Она изучала икотку — это такое культурально специфическае забелевание для Пермского края. Чем как раз и интересно ещё было то, что она рассказывала об этом в Перми. Икотка описывается как некая сущность которую насылают на человека как порчу. Чаще всего ей болеют женщины среднего и пожилого возраста. Мужчины тоже, но чаще мужчины просто не доживают до этого возраста в деревнях как я поняла. Иногда икотка в разных болях проявляется, иногда это сущность, она может разговаривать,, что-то предсказывать или просто ругаться на всех окружающих.
Далее Яков Кочетков и Михаил Бурдин рассказывали с точки зрения психиатрии чем может быть икота — по сути, это диссоциативное расстройство, но также это может быть такой зонтичное название для разных категорий проблем, разного по сути страдания.
Мне показалось интересным, как насколько вообще до какой степени мы проецируем свои культурные нормы на людей с другой культурой. Так я спросила у Ольги Борисовны, почему именно женщины, почему среднего и старшего возраста пожилого этим заболевают. Может быть, это страх старости так проявляется, или ещё какие-то такого плана переживания.
Она говорит, да нет, у них просто жизнь очень тяжёлая, и до этого времени они просто тяжело работают и постоянно заняты, потом появляется больше времени. Они не боятся старости (в понимании потери красоты). Это проявление скорее вот этого одиночества и тяжёлой жизни прошедшей.
Я за месяц до этого была на докладе Ольги Борисовны об экзорцизме, писала об этом в основном канале https://tg-me.sbs/post_trevoga/2338
третий день конференции АКБТ у нас с вами остался неосвещённым
Утро третьего дня начиналась с круглого стола "Икотка — диссоциативное расстройство или одержимость". Начинала его Ольга Христофорова, антрополог.
Она изучала икотку — это такое культурально специфическае забелевание для Пермского края. Чем как раз и интересно ещё было то, что она рассказывала об этом в Перми. Икотка описывается как некая сущность которую насылают на человека как порчу. Чаще всего ей болеют женщины среднего и пожилого возраста. Мужчины тоже, но чаще мужчины просто не доживают до этого возраста в деревнях как я поняла. Иногда икотка в разных болях проявляется, иногда это сущность, она может разговаривать,, что-то предсказывать или просто ругаться на всех окружающих.
Далее Яков Кочетков и Михаил Бурдин рассказывали с точки зрения психиатрии чем может быть икота — по сути, это диссоциативное расстройство, но также это может быть такой зонтичное название для разных категорий проблем, разного по сути страдания.
Мне показалось интересным, как насколько вообще до какой степени мы проецируем свои культурные нормы на людей с другой культурой. Так я спросила у Ольги Борисовны, почему именно женщины, почему среднего и старшего возраста пожилого этим заболевают. Может быть, это страх старости так проявляется, или ещё какие-то такого плана переживания.
Она говорит, да нет, у них просто жизнь очень тяжёлая, и до этого времени они просто тяжело работают и постоянно заняты, потом появляется больше времени. Они не боятся старости (в понимании потери красоты). Это проявление скорее вот этого одиночества и тяжёлой жизни прошедшей.
Я за месяц до этого была на докладе Ольги Борисовны об экзорцизме, писала об этом в основном канале https://tg-me.sbs/post_trevoga/2338
❤15