Фокус в поле
Полторы правды Если в поле доводится работать не только с наблюдением жизни, но и комментированием её людьми, всегда встаёт вопрос правдивости. Говорят ли твои информанты правду? Не говорят ли они того, что говорят, чтобы манипулировать тобой? Показаться…
Кусочки повседневного
К слову о Х(р)ерцоге. Граффити в Банном переулке
К слову о Х(р)ерцоге. Граффити в Банном переулке
🔥13😁6🤯5
Коллега Анна Гусейнова прислала из Москвы книжку «Город похожих и разных» — сделанную ею в соавторстве с Виктором Цатряном и художницей Натальей Демьяненко.
Книга про мальчика Федю, открывающего для себя давно знакомый город и населяющих его людей. Она кажется простой и действительно может такой быть — а может и несколько раз возвращать при чтении на страницу-две-три назад, чтобы вы ещё раз порассматривали уже известные сцены и персонажей, обрастающих новыми деталями по ходу и как бы невзначай.
Как большой любитель комиксов и графических романов/новелл, я, конечно, очень ценю, когда история раскрывается не только в тексте словами или на переднем плане картинки — но и в крохотных штучках, которые замечать приятно, как приятно разгадывать загадки. Прям как в антропологии!
А вообще, выйди эта книжка чуть раньше, когда я работала школьным учителем — мне было бы куда проще рассказывать детям про эту науку (о которой я нет-нет да и заговаривала с ними). Но можно быть самому себе дитём и шанс всё же не упустить.
Чудесная книга! Всем детЯм и недетЯм советую очень.
Книга про мальчика Федю, открывающего для себя давно знакомый город и населяющих его людей. Она кажется простой и действительно может такой быть — а может и несколько раз возвращать при чтении на страницу-две-три назад, чтобы вы ещё раз порассматривали уже известные сцены и персонажей, обрастающих новыми деталями по ходу и как бы невзначай.
Как большой любитель комиксов и графических романов/новелл, я, конечно, очень ценю, когда история раскрывается не только в тексте словами или на переднем плане картинки — но и в крохотных штучках, которые замечать приятно, как приятно разгадывать загадки. Прям как в антропологии!
А вообще, выйди эта книжка чуть раньше, когда я работала школьным учителем — мне было бы куда проще рассказывать детям про эту науку (о которой я нет-нет да и заговаривала с ними). Но можно быть самому себе дитём и шанс всё же не упустить.
Чудесная книга! Всем детЯм и недетЯм советую очень.
❤16🔥7🎉6👍3
Двойной анонс
В серии минутных мультиков про Ежи и Петруччо у меня есть любимый, «Он» — мне кажется, что он про нас с товарищем моим Серёжей, потому что мать тоже иногда не может отличить нас (когда у меня была бритая голова, оказалось, что в профиль мы один человек).
Продолжая эту традицию «двоих из ларца», в ближайшие две недели мы вдвоём модерируем аж на двух конференциях:
SmolCon x DH ITMO. Пазл
🔘 10-12 апреля (наш блок — субботний в «Социологии и антропологии»; 11:00–13:00)
🔘 Центр цифровых гуманитарных исследований университета ИТМО (Санкт-Петербург, Биржевая линия, д. 16)
Антропология удовольствия (наше собственное детище🤗 в рамках «Векторов»)
🔘 16 апреля в Шанинке (Москва, Газетный пер., д. 3–5, стр. 1)
🔘 17 апреля в Благосфере (Москва, 1-й Боткинский пр., д. 7, стр.1)
Программы в комментариях, приходите насыщаться, общаться и хорошо проводить время! 💋
В серии минутных мультиков про Ежи и Петруччо у меня есть любимый, «Он» — мне кажется, что он про нас с товарищем моим Серёжей, потому что мать тоже иногда не может отличить нас (когда у меня была бритая голова, оказалось, что в профиль мы один человек).
Продолжая эту традицию «двоих из ларца», в ближайшие две недели мы вдвоём модерируем аж на двух конференциях:
SmolCon x DH ITMO. Пазл
Антропология удовольствия (наше собственное детище
Программы в комментариях, приходите насыщаться, общаться и хорошо проводить время! 💋
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥9❤5😁4💋3
Кто виноват (в том, что поле есть)?
Что делать (с этим исследователю)?
Давно собиралась и файналли собралась сказать пару слов о прошедших уже полторы недели назад Векторах. Мы с Сергеем сделали там секцию «Антропологию удовольствия» — это было насыщенно и драйвово настолько, что сил сходить на что-то помимо у меня почти не осталось. Но то, что осталось, я посвятила круглому столу о соцработе «Анатомия заботы», который делали мои друзья (в т.ч. Андрей), — и страшно вдохновилась.
Признаться, по первости подумала, что ивент будет посвящён вопросам, помимо НКО мало кому интересным, — а я всё-таки в своих бездомных штудиях почти не касаюсь сферы заботы, хоть и много взаимодействую с НКО. Да и себя ожидала почувствовать не на своём месте: что мои начитанные книжки в сравнении с реальной жизнью — полевое знакомство антрополога с которой вряд ли сколько-то сопоставимо с рабочей повседневностью сотрудников помогающей сферы?
Какая же радость узнавания случилась, когда я услышала от этих сотрудников о балансировании меж тех же двух зол, меж которыми балансирует академический дискурс о так называемых «уязвимых группах» (в т.ч. о бездомных) — независимо от того, касается ли этот дискурс сферы заботы и социальной помощи. Два полюса такого дискурса: помещать ситуацию индивида (часто подчёркивая, что эта ситуация — про страдание) в контекст социального неравенства и структурных несовершенств системы — либо оставлять «страдающим» и «уязвимым» право на агентность, субъектность, находчивость и выбор.
Например, ситуацию, когда женщина покидает семью, спасаясь от избивающего её партнёра — и предпочитает небезопасную улицу ещё более небезопасному дому, можно описать противоположными способами. С одной стороны, эта ситуация — следствие больших социальных проблем: где законодательство не защищает женщин или защищает только номинально, но не работает по факту. За неимением поддержки родных помощи от полиции и государства ты не получишь («Убьют — тогда и приходите»), и из старой беды человек проваливается в новую. С другой стороны — многие на месте такой женщины остаются и терпят, а уйти на улицу — смелое решение взрослого самостоятельного человека, который мог даже не попытаться обратиться за помощью к государству не потому, что был уверен, что не получит этой поддержки, — а потому, что не хочет в очередной раз становиться жертвой, кланяться, терпеть институциональные унижения и проч. (ситуаций множество, мотивов подобного толка я наблюдала достаточно).
В первом случае мы склонны представлять человека жертвой обстоятельств в страшном враждебном мире, но рискуем тем, чтобы дискурсивно превратить его в инфантильного, неспособного постоять за себя персонажа. Во втором мы нивелируем этот риск, но теперь рискуем возложить на героя истории ответственность за то, на что отдельный человек повлиять не в силах.
Пугает масштабом подлежащего осмыслению количество срезов, в которых противостояние этих позиций можно и нужно рассматривать. Оно определённо есть в работе НКО: в ценностных установках сотрудников, волонтёров, в образах, транслируемых социальной рекламой. Оно есть в мышлении и речи академиков и всегда нависающей над ними политической игрой: скажешь своё слово слишком резко, бескомпромиссно, не попадёшь в «повестку» — какой-нибудь из лагерей других академиков или практиков заклеймит тебя людоедом, излишне левым или излишне правым.
Что делать (с этим исследователю)?
Давно собиралась и файналли собралась сказать пару слов о прошедших уже полторы недели назад Векторах. Мы с Сергеем сделали там секцию «Антропологию удовольствия» — это было насыщенно и драйвово настолько, что сил сходить на что-то помимо у меня почти не осталось. Но то, что осталось, я посвятила круглому столу о соцработе «Анатомия заботы», который делали мои друзья (в т.ч. Андрей), — и страшно вдохновилась.
Признаться, по первости подумала, что ивент будет посвящён вопросам, помимо НКО мало кому интересным, — а я всё-таки в своих бездомных штудиях почти не касаюсь сферы заботы, хоть и много взаимодействую с НКО. Да и себя ожидала почувствовать не на своём месте: что мои начитанные книжки в сравнении с реальной жизнью — полевое знакомство антрополога с которой вряд ли сколько-то сопоставимо с рабочей повседневностью сотрудников помогающей сферы?
Какая же радость узнавания случилась, когда я услышала от этих сотрудников о балансировании меж тех же двух зол, меж которыми балансирует академический дискурс о так называемых «уязвимых группах» (в т.ч. о бездомных) — независимо от того, касается ли этот дискурс сферы заботы и социальной помощи. Два полюса такого дискурса: помещать ситуацию индивида (часто подчёркивая, что эта ситуация — про страдание) в контекст социального неравенства и структурных несовершенств системы — либо оставлять «страдающим» и «уязвимым» право на агентность, субъектность, находчивость и выбор.
Например, ситуацию, когда женщина покидает семью, спасаясь от избивающего её партнёра — и предпочитает небезопасную улицу ещё более небезопасному дому, можно описать противоположными способами. С одной стороны, эта ситуация — следствие больших социальных проблем: где законодательство не защищает женщин или защищает только номинально, но не работает по факту. За неимением поддержки родных помощи от полиции и государства ты не получишь («Убьют — тогда и приходите»), и из старой беды человек проваливается в новую. С другой стороны — многие на месте такой женщины остаются и терпят, а уйти на улицу — смелое решение взрослого самостоятельного человека, который мог даже не попытаться обратиться за помощью к государству не потому, что был уверен, что не получит этой поддержки, — а потому, что не хочет в очередной раз становиться жертвой, кланяться, терпеть институциональные унижения и проч. (ситуаций множество, мотивов подобного толка я наблюдала достаточно).
В первом случае мы склонны представлять человека жертвой обстоятельств в страшном враждебном мире, но рискуем тем, чтобы дискурсивно превратить его в инфантильного, неспособного постоять за себя персонажа. Во втором мы нивелируем этот риск, но теперь рискуем возложить на героя истории ответственность за то, на что отдельный человек повлиять не в силах.
Пугает масштабом подлежащего осмыслению количество срезов, в которых противостояние этих позиций можно и нужно рассматривать. Оно определённо есть в работе НКО: в ценностных установках сотрудников, волонтёров, в образах, транслируемых социальной рекламой. Оно есть в мышлении и речи академиков и всегда нависающей над ними политической игрой: скажешь своё слово слишком резко, бескомпромиссно, не попадёшь в «повестку» — какой-нибудь из лагерей других академиков или практиков заклеймит тебя людоедом, излишне левым или излишне правым.
❤22🔥10👍3
Фокус в поле
Кто виноват (в том, что поле есть)? Что делать (с этим исследователю)? Давно собиралась и файналли собралась сказать пару слов о прошедших уже полторы недели назад Векторах. Мы с Сергеем сделали там секцию «Антропологию удовольствия» — это было насыщенно…
⬆️ Не поместившееся в основной текст, вдогонку:
Есть это противостояние и в восприятии самих «уязвимых» (в моём поле — бездомных): «Я сам(а) во всём виноват(а)» / «Виноваты другие» / «Не виноват никто и ни в чём». Оно может быть продолжением неких общих представлений, разделяемых всеми нами как членами плюс-минус одной культуры(простите). А может быть продуктом рецепции образов, транслируемых НКО: бездомные видят, какие социальные тренды задают организации. А ещё может быть определённой стратегией самопредставления, выстраиваемой условными бездомными в т.ч. с оглядкой на эти тренды (об этом я, в частности, диссер пишу). И этот конфликт представлений в рефлексии самих «уязвимых» запускает новый виток той реальности, которую социальным исследователям надо как-то наисследовать.
Бесконечно непознанное — хоть сто лет живи, чтобы всё понять.
Есть это противостояние и в восприятии самих «уязвимых» (в моём поле — бездомных): «Я сам(а) во всём виноват(а)» / «Виноваты другие» / «Не виноват никто и ни в чём». Оно может быть продолжением неких общих представлений, разделяемых всеми нами как членами плюс-минус одной культуры
Бесконечно непознанное — хоть сто лет живи, чтобы всё понять.
❤17
Вот такое качественное исследование о женской бездомности вышло у «Ночлежки».
Поучаствовала в нём как соавтор-исследователь — в составе команды прикладных антропологов «Артель». Интересно получилось. Почитать полностью можно здесь:
https://homeless.ru/upload/iblock/947/1tgqb2rddxj0vbti85gc8oj7tqjtlp79/Opredelenie-i-samoopredelenie-zhenshchin-kak-nakhodyashchikhsya-v-uyazvimom-polozhenii-i-v-sostoyanii-bezdomnosti-v-Moskve-i-Sankt_Peterburge
Поучаствовала в нём как соавтор-исследователь — в составе команды прикладных антропологов «Артель». Интересно получилось. Почитать полностью можно здесь:
https://homeless.ru/upload/iblock/947/1tgqb2rddxj0vbti85gc8oj7tqjtlp79/Opredelenie-i-samoopredelenie-zhenshchin-kak-nakhodyashchikhsya-v-uyazvimom-polozhenii-i-v-sostoyanii-bezdomnosti-v-Moskve-i-Sankt_Peterburge
Telegram
Ночлежка
Вместе с группой антропологов «Артель» и командой наших дорогих волонтёров завершили исследование, в котором пытались разобраться: как женщины становятся бездомными, что стоит за этим положением и почему те, кому мы могли бы помочь, не всегда приходят за…
❤22🔥6
🏠 Вне-домность: к вопросу о концептуализации бездомности
На волне дописывания магистерской прочитала статью московского коллеги по полю из ВШЭ Максима Малькова в последнем номере «Социологии власти». Я как раз пытаюсь найти слова, чтобы в собственном тексте хоть сколько-то определить, что такое «бездомность» и кто такой «бездомный». А статья — про смежное: то, что вообще такое «дом», и как его можно (и следует) понимать в новых социальных исследованиях.
Дом можно понимать как физическое пространство, отграничивающее от внешнего мира (и в то же время обеспечивающее с ним связь). Можно — как пространство менее очерченное и более флюидное, проживаемое: он может возникнуть там, где удовлетворяются «домашние» потребности в ночлеге, еде, воде, семейной социальности и чувстве безопасности. В этой конфигурации дом, где есть насилие, домом быть перестаёт; — а обжитой подвал, в котором живёшь со своим партнёром, где есть спальник, чайник и электроплитка, парадоксально домом становится. Можно понимать дом как сеть социальных связей: семья, работа, совокупность навыков перемещаются с тобой от переезда к переезду и дают ощущение, что в целом «не пропадёшь», даже если всю жизнь живёшь по друзьям и на съёме.
Автор в статье демонстрирует, как в приложении этих концепций теряются важные стороны исследуемых полей. Изучая через такие призмы бездомных, мигрантов и проч., мы исходим из оппозиции «дом VS его отсутствие» — а обретение дома автоматически считаем точкой — границей, за которой заканчивается исследование или сфера помощи. В ряду примеров, кстати, автор приводит наблюдение, как некоторые бездомные, получив жильё, нередко снова возвращаются на улицу.(Я, правда, не согласна, что это явление имеет отношение к «дому» в большей степени, чем к чему-то ещё. Но про это, может, и сама напишу однажды.)
В статье предлагается новая концепция — вне-домности:
А дом автор предлагает понимать как
Звучит круто, если прикладывать это, например, к исследованию процесса социальной и жилищной реабилитации бездомных: наблюдать, скажем, как человек, для которого 10 лет «домом» был чердак многоквартирника, вдруг заезжает в новый «дом» — собственную отапливаемую жилплощадь с замком, канализацией и водопроводом — и наверняка какое-то время сопротивляется собственному уже настоявшемуся опыту «бездомной» жизни.
С другой стороны, бездомность per se через такую призму существовать как будто вообще перестаёт — остаётся только постоянный процесс формирования и переформирования дома. Об этой процессуальности дома я тоже много думаю: когда мои информанты, например, подгадывают на зиму селиться в шелтер, а в тёплое время ищут ночлег неподалёку от известных «кормушек» и НКО, которыми часто пользуются.
С исследовательской колокольни это можно рассматривать не как бездомность, а как вне-домность — постоянное делание своего дома — в разные периоды больше или меньше похожего на наш собственный, например. Только вот альтернативой «бездомности» как аналитической категории для антропологического полевого исследования это как будто не станет. Всё-таки среди тех, кого мы решаем называть «бездомными», «вне-домными» или как угодно ещё, — есть те, кто противопоставляет себя, имеющего ночлег в подвале, у друзей или в приюте (даже если условия там неплохие и живётся давно), — Другому, который живёт в доме такого типа, какой считается нормальным, настоящим, достойным, etc. И само это противопоставление строится у многих всё же на оппозиции «дом VS его отсутствие».
Но, может, автор и не хотел предлагать новую концепцию как альтернативу, а я сама это додумала и с собой же поспорила — я так делать люблю. А может, из этого размышления можно ещё и то заключить, что сама «бездомность» собственно с «домом» совсем бывает и не связана.
📎 Мальков М.Д. Мы никогда не были дома. Социология власти. 2026;38(1):107-132. EDN: LQIECE
На волне дописывания магистерской прочитала статью московского коллеги по полю из ВШЭ Максима Малькова в последнем номере «Социологии власти». Я как раз пытаюсь найти слова, чтобы в собственном тексте хоть сколько-то определить, что такое «бездомность» и кто такой «бездомный». А статья — про смежное: то, что вообще такое «дом», и как его можно (и следует) понимать в новых социальных исследованиях.
Дом можно понимать как физическое пространство, отграничивающее от внешнего мира (и в то же время обеспечивающее с ним связь). Можно — как пространство менее очерченное и более флюидное, проживаемое: он может возникнуть там, где удовлетворяются «домашние» потребности в ночлеге, еде, воде, семейной социальности и чувстве безопасности. В этой конфигурации дом, где есть насилие, домом быть перестаёт; — а обжитой подвал, в котором живёшь со своим партнёром, где есть спальник, чайник и электроплитка, парадоксально домом становится. Можно понимать дом как сеть социальных связей: семья, работа, совокупность навыков перемещаются с тобой от переезда к переезду и дают ощущение, что в целом «не пропадёшь», даже если всю жизнь живёшь по друзьям и на съёме.
Автор в статье демонстрирует, как в приложении этих концепций теряются важные стороны исследуемых полей. Изучая через такие призмы бездомных, мигрантов и проч., мы исходим из оппозиции «дом VS его отсутствие» — а обретение дома автоматически считаем точкой — границей, за которой заканчивается исследование или сфера помощи. В ряду примеров, кстати, автор приводит наблюдение, как некоторые бездомные, получив жильё, нередко снова возвращаются на улицу.
В статье предлагается новая концепция — вне-домности:
Вне-домность — это ситуация, в которой любому человеку нужно выстроить свои отношения с различными сборками, которые обычно мыслятся как «дом».
А дом автор предлагает понимать как
социоматериальную сборку, собираемую «из разных материалов и с помощью разных акторов, в том числе нечеловеческих».
Звучит круто, если прикладывать это, например, к исследованию процесса социальной и жилищной реабилитации бездомных: наблюдать, скажем, как человек, для которого 10 лет «домом» был чердак многоквартирника, вдруг заезжает в новый «дом» — собственную отапливаемую жилплощадь с замком, канализацией и водопроводом — и наверняка какое-то время сопротивляется собственному уже настоявшемуся опыту «бездомной» жизни.
С другой стороны, бездомность per se через такую призму существовать как будто вообще перестаёт — остаётся только постоянный процесс формирования и переформирования дома. Об этой процессуальности дома я тоже много думаю: когда мои информанты, например, подгадывают на зиму селиться в шелтер, а в тёплое время ищут ночлег неподалёку от известных «кормушек» и НКО, которыми часто пользуются.
С исследовательской колокольни это можно рассматривать не как бездомность, а как вне-домность — постоянное делание своего дома — в разные периоды больше или меньше похожего на наш собственный, например. Только вот альтернативой «бездомности» как аналитической категории для антропологического полевого исследования это как будто не станет. Всё-таки среди тех, кого мы решаем называть «бездомными», «вне-домными» или как угодно ещё, — есть те, кто противопоставляет себя, имеющего ночлег в подвале, у друзей или в приюте (даже если условия там неплохие и живётся давно), — Другому, который живёт в доме такого типа, какой считается нормальным, настоящим, достойным, etc. И само это противопоставление строится у многих всё же на оппозиции «дом VS его отсутствие».
Но, может, автор и не хотел предлагать новую концепцию как альтернативу, а я сама это додумала и с собой же поспорила — я так делать люблю. А может, из этого размышления можно ещё и то заключить, что сама «бездомность» собственно с «домом» совсем бывает и не связана.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤16🔥3
❗️17-го мая (воскресенье) в 17:00 в пространстве Политика (Санкт-Петербург, ул. Зверинская, д. 7–9) буду выступать в формате Public Talk с лекцией про бездомность.
Расскажу, что знаю, про то, как по-разному бездомность концептуализировалась государством, НКО и исследователями в разные исторические периоды, — и про то, как по-разному к «помощи бездомным» (или «борьбе с бездомностью») подходят разные помогающие организации.
А после лекции — большая дискуссия для всех желающих. Можно будет обсудить тезисы лекции или поразмышлять о других смежных вещах.
Приходите! 🤍
Регистрация: https://pro-politika.timepad.ru/event/3973549/
Расскажу, что знаю, про то, как по-разному бездомность концептуализировалась государством, НКО и исследователями в разные исторические периоды, — и про то, как по-разному к «помощи бездомным» (или «борьбе с бездомностью») подходят разные помогающие организации.
А после лекции — большая дискуссия для всех желающих. Можно будет обсудить тезисы лекции или поразмышлять о других смежных вещах.
Приходите! 🤍
Регистрация: https://pro-politika.timepad.ru/event/3973549/
❤19👍5🔥1
Хотите образовательного движа на лето?
Мы с междисциплинарной командой коллег в Европейском можем это устроить — потому что уже в июне проводим Лаборатории исследовательского внимания и приглашаем участвовать всех-всех-всех причастных (или планирующих причаститься) к социальным и гуманитарным наукам.
В рамках Лабораторий состоятся:
✨ 6 мастерских-лекториев о техниках академического чтения
✨ 6 мастерских полевой работы
✨ мастерская академического перформанса
Когда: 18–21 июня
Где: ЕУ СПб
Узнать подробнее: на сайте
❗️ Дедлайн продлён❗️ Подать заявку можно до 28 мая!
Мы с междисциплинарной командой коллег в Европейском можем это устроить — потому что уже в июне проводим Лаборатории исследовательского внимания и приглашаем участвовать всех-всех-всех причастных (или планирующих причаститься) к социальным и гуманитарным наукам.
В рамках Лабораторий состоятся:
Когда: 18–21 июня
Где: ЕУ СПб
Узнать подробнее: на сайте
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6🔥4🤯4
☔️ О зонтах и привилегиях
Поработала на днях в пункте выдачи «Ночлежки» — там волонтёры в паре выдают одежду и средства гигиены бездомным в течение двух часов. Раньше бывала там в охоте за полевыми наблюдениями часто, но давно, — а теперь вернулась общения ради и из ностальгических чувств.
Был у нас в эту смену единственный зонт — другие разобрали или не завозили давно. Одна женщина, прежде чем взять его, начала пристально изучать, а я ждала с курсором на кнопке «Зонт» в программе для записи и невольно думала: «Ну зонт как зонт, всяко лучше, чем ничего, бери уж». А женщина несколько раз его открывала и закрывала, а время в компьютере, где мы выдачу отмечаем, шло и стало жёлтым: пора заканчивать. А за дверью очередь из других бездомных раздражалась. А я вспоминала хлипенькие зонты, которые нам с товарищем недавно за один конкурс подарили, и у товарища он сломался сразу. А этот хоть на самой проверке не сломался — уже лучше наших, стало быть? «Бери, зонт как зонт…»
Но женщина заметила, наконец, одну слабую спицу: прямо-таки уж сломана она не была, но дёрнешь неосторожно — и зонт хоть и не схлопнется, но заморщится, неприятно.
А я бы взяла: мои вообще тоже всегда ломаются от петербургских ветров. Дождей я не боюсь и на хорошие зонты не трачусь, а с плохими в целом ничего: спицы можно и придержать иной раз, да и в целом вещи я жалеть не привыкла.
Но женщина зонт вернула и сказала: «Как я буду с ним, когда у меня всегда пакеты в другой руке?» И мне вдруг подумалось, что я совсем не знаю её жизнь — а книжки про этнографию бездомности к этому знанию, может, и не приблизят никогда. Пакет, в котором при уличной бездомности носишь с собой буквально всё, что имеешь, — реалия, от которой не откажешься, и никуда этот пакет не положишь, чтобы придержать спицы плохого зонта. А если зонт сморщится всё же и промокнешь — нигде не обсохнешь, пока капризная погода этого не позволит. А если возьмёшь плохой, чтобы не промокнуть хотя бы сегодня, — ещё долго не возьмёшь в «Ночлежке» следующий (каждая вещь выдаётся раз в срок), и мокнуть потом будешь ещё бог весть сколько.
Не жалеть вещи — привилегия тех, кто может их себе позволить. Не бояться дождей — тех, кому есть, где от них спрятаться. Но думать, что что-то некачественное «лучше, чем ничего», — тоже привилегия тех, кто не зависит от какого-то неочевидного, скрытого календаря, обусловливающего бездомную жизнь, — календаря, состоящего из ритмов работы НКО-шных инфраструктур помощи. Бельё — раз в неделю, демисезонная верхняя — раз в четыре месяца, зонт — раз в…
Поработала на днях в пункте выдачи «Ночлежки» — там волонтёры в паре выдают одежду и средства гигиены бездомным в течение двух часов. Раньше бывала там в охоте за полевыми наблюдениями часто, но давно, — а теперь вернулась общения ради и из ностальгических чувств.
Был у нас в эту смену единственный зонт — другие разобрали или не завозили давно. Одна женщина, прежде чем взять его, начала пристально изучать, а я ждала с курсором на кнопке «Зонт» в программе для записи и невольно думала: «Ну зонт как зонт, всяко лучше, чем ничего, бери уж». А женщина несколько раз его открывала и закрывала, а время в компьютере, где мы выдачу отмечаем, шло и стало жёлтым: пора заканчивать. А за дверью очередь из других бездомных раздражалась. А я вспоминала хлипенькие зонты, которые нам с товарищем недавно за один конкурс подарили, и у товарища он сломался сразу. А этот хоть на самой проверке не сломался — уже лучше наших, стало быть? «Бери, зонт как зонт…»
Но женщина заметила, наконец, одну слабую спицу: прямо-таки уж сломана она не была, но дёрнешь неосторожно — и зонт хоть и не схлопнется, но заморщится, неприятно.
А я бы взяла: мои вообще тоже всегда ломаются от петербургских ветров. Дождей я не боюсь и на хорошие зонты не трачусь, а с плохими в целом ничего: спицы можно и придержать иной раз, да и в целом вещи я жалеть не привыкла.
Но женщина зонт вернула и сказала: «Как я буду с ним, когда у меня всегда пакеты в другой руке?» И мне вдруг подумалось, что я совсем не знаю её жизнь — а книжки про этнографию бездомности к этому знанию, может, и не приблизят никогда. Пакет, в котором при уличной бездомности носишь с собой буквально всё, что имеешь, — реалия, от которой не откажешься, и никуда этот пакет не положишь, чтобы придержать спицы плохого зонта. А если зонт сморщится всё же и промокнешь — нигде не обсохнешь, пока капризная погода этого не позволит. А если возьмёшь плохой, чтобы не промокнуть хотя бы сегодня, — ещё долго не возьмёшь в «Ночлежке» следующий (каждая вещь выдаётся раз в срок), и мокнуть потом будешь ещё бог весть сколько.
Не жалеть вещи — привилегия тех, кто может их себе позволить. Не бояться дождей — тех, кому есть, где от них спрятаться. Но думать, что что-то некачественное «лучше, чем ничего», — тоже привилегия тех, кто не зависит от какого-то неочевидного, скрытого календаря, обусловливающего бездомную жизнь, — календаря, состоящего из ритмов работы НКО-шных инфраструктур помощи. Бельё — раз в неделю, демисезонная верхняя — раз в четыре месяца, зонт — раз в…
❤45😢8👍2
Forwarded from Страсть знания (Андрей Денисов)
Рад позвать вас на свой новый курс: «Марк Фишер: больше, чем критика капитализма»
Подробнее в карточках выше!
Для записи необходимо заполнить эту форму.
Полная программа курса вот тут.
По всем иным вопросам в личку: @marzialspb
Подробнее в карточках выше!
Для записи необходимо заполнить эту форму.
Полная программа курса вот тут.
По всем иным вопросам в личку: @marzialspb
🔥4
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤9
Принято в наш век достигаторства и эйджизма ныть про 30 лет, но 27 годиков — вообще-то тоже недооценённый рубеж. Не все прошли, но мы, даст бог, перевалим. Может, и белые зажигалки на этот год повыкидывать к чёрту? Наука наукой, а от фольклора никуда не денешься.
Коллега пару недель назад мне сфотографировала ауру самодельным прибором по фотографированию ауры — по образу и подобию таких приборов её информантов из нью-эйдж полей. Там на диск палец ставишь, потом тебя током чуть-чуть бьют, потом отпечаток пальца на диске посыпают чем-то, и по картинке на присыпке смотрят, чё у тебя и как. У меня пучки лучиков все разреженные и несуразные получились — слабенькая аура, с брешами. Но я думаю, это мне её тонны дел пробили, а к дню рождения я себе подарила эти дела доделанными. Ещё чуть-чуть до конца учёбы — и мы все обязательнопередохнем . Или передохнем — тут как пойдёт!
Всем желаю сильной ауры, а мне можно пожелать вкусного пива, довыстрадать магистерскую, и ещё что-нибудь, чего захотите!
Коллега пару недель назад мне сфотографировала ауру самодельным прибором по фотографированию ауры — по образу и подобию таких приборов её информантов из нью-эйдж полей. Там на диск палец ставишь, потом тебя током чуть-чуть бьют, потом отпечаток пальца на диске посыпают чем-то, и по картинке на присыпке смотрят, чё у тебя и как. У меня пучки лучиков все разреженные и несуразные получились — слабенькая аура, с брешами. Но я думаю, это мне её тонны дел пробили, а к дню рождения я себе подарила эти дела доделанными. Ещё чуть-чуть до конца учёбы — и мы все обязательно
Всем желаю сильной ауры, а мне можно пожелать вкусного пива, довыстрадать магистерскую, и ещё что-нибудь, чего захотите!
❤43
Про фольклор давно не было...
⚠️ TW: сюжеты про мёртвые тела
Заглянула я тут на «Домашние чтения» в ИРЛИ РАН, посвящённые смеху. В своей лекции на пленарном Александр Панченко рассказывал про «Старуху» Даниила Хармса и про то, в частности, как её сюжет перекликается с фольклорными мотивами.
Есть много такого и в фольклорных мотивах, которые реализуются в сказках и городских легендах. В указателе Томпсона, например:
💀 K2151. The corpse handed around. (The thrice-killed corpse.) Dupes are accused of murder when the corpse is left with them. The trickster is paid to keep silent.
💀 K2152. Unresponsive corpse. Corpse is set up so that dupe addresses it and when it does not respond knocks it over. He is accused of murder.
В указателе Аарне — Томпсона — Утера:
💀 1536 – Disposing of the Corpse;
💀 1536A – The Woman in the Chest;
💀 1536B – The Three Hunchback Brothers Drowned;
— и много всего ещё, похожего в большей или меньшей степени: по названиям даже видно.
А мне меж тем вспомнилась серия малоизвестного, кажется, у нас британского сериала «Голяк» («Brassic»; S2E02, «A Nice Day Out»), где назадачливые бандюганы с семьёй едут отдыхать во Францию, но по пути обнаруживают, что Альма, бабушка одной из героинь, не взяла с собой паспорт. Чтобы не портить отдых всей компании, бабушку было решено спрятать под кроватью в фургоне-прицепе и провезти нелегально — там она и скончалась, когда группа уже пересекла границу. Открыть миру наличие мертвеца, которого живьём ещё провезли в страну вот так, не вариант, — и герои долго и комично выдумывают варианты, как бы и труп спрятать, и отдых не совсем загадить. Пока выдумывают — конечно, фургон вместе с трупом кто-то угоняет.
Сериал, хоть и комедия, сам по себе не очень смешной(англичане, что с них взять), но та серия была действительно забавной за счёт чернушной этой как раз абсурдности. И даром, что англичане — а и у Хармса ведь так же. За то и любим: и Хармса, и фолк.
⚠️ TW: сюжеты про мёртвые тела
Заглянула я тут на «Домашние чтения» в ИРЛИ РАН, посвящённые смеху. В своей лекции на пленарном Александр Панченко рассказывал про «Старуху» Даниила Хармса и про то, в частности, как её сюжет перекликается с фольклорными мотивами.
У Хармса к герою рассказа в дом пришла старуха — и вдруг умерла. А тот испугался перспективы быть обвинённым в убийстве и решил засунуть старуху в чемодан с тем чтобы утопить в болоте. По пути в болотистый посёлок Лисий Нос чемодан у него, конечно, украли.
Есть много такого и в фольклорных мотивах, которые реализуются в сказках и городских легендах. В указателе Томпсона, например:
💀 K2151. The corpse handed around. (The thrice-killed corpse.) Dupes are accused of murder when the corpse is left with them. The trickster is paid to keep silent.
💀 K2152. Unresponsive corpse. Corpse is set up so that dupe addresses it and when it does not respond knocks it over. He is accused of murder.
В указателе Аарне — Томпсона — Утера:
💀 1536 – Disposing of the Corpse;
💀 1536A – The Woman in the Chest;
💀 1536B – The Three Hunchback Brothers Drowned;
— и много всего ещё, похожего в большей или меньшей степени: по названиям даже видно.
А мне меж тем вспомнилась серия малоизвестного, кажется, у нас британского сериала «Голяк» («Brassic»; S2E02, «A Nice Day Out»), где назадачливые бандюганы с семьёй едут отдыхать во Францию, но по пути обнаруживают, что Альма, бабушка одной из героинь, не взяла с собой паспорт. Чтобы не портить отдых всей компании, бабушку было решено спрятать под кроватью в фургоне-прицепе и провезти нелегально — там она и скончалась, когда группа уже пересекла границу. Открыть миру наличие мертвеца, которого живьём ещё провезли в страну вот так, не вариант, — и герои долго и комично выдумывают варианты, как бы и труп спрятать, и отдых не совсем загадить. Пока выдумывают — конечно, фургон вместе с трупом кто-то угоняет.
Сериал, хоть и комедия, сам по себе не очень смешной
😁15❤11