Ого, а у издательства Common Place все посылки так вайбово упаковывают или только долгожданную новинку «Деревня как ценность»? 😳
❤25🔥9😁6💋1
Когда-то мы с cool.zip уже делали прикольные штуки — например, подборку ресурсов о бездомности. А теперь на их крутой площадке появилась наша с Серёжей подборка антропологических текстов об удовольствиях!
В каждом есть чему удивиться (мы старались), а у самих cool.zip уже набралась гигантская библио- и медиатека по гуманитарным, социальным исследованиям и искусству — для умножения знаний и для душевного отдохновения, как всегда, советую!❤️
В каждом есть чему удивиться (мы старались), а у самих cool.zip уже набралась гигантская библио- и медиатека по гуманитарным, социальным исследованиям и искусству — для умножения знаний и для душевного отдохновения, как всегда, советую!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤15
Forwarded from cool.zip
НЕ КАЙФ, А УСЛАДА: академические исследования удовольствия
Антропологи Сергей Ерыкалов и Анастасия Захарова, организаторы секции «Антропология удовольствия» на конференции Векторы-XXIV предлагают подборку статей об исследованиях самых разных удовольствий. В этом списке не только тексты о том, что мы привыкли ассоциировать с удовольствием (секс, туризм, алкоголь), — но и исследования, использующие менее конвенциональный фокус: есть ли место удовольствию в бездомной жизни? вооружённых конфликтах? повседневной работе?
🔴 Илья Утехин — Доместикация пениса: на подступах к социодилдонике
🔴 Bruce O’Neill — The Space of Boredom: Homelessness in the Slowing Global Order. Chapter 6. Defeat Boredom!
🔴 Henrik E. V. — Militantly well // HAU: Journal of Ethnographic Theory
🔴 Lindsay J. DePalma — The Passion Paradigm: Professional Adherence to and Consequences of the Ideology of “Do What You Love”
🔴 Дайан Коенкер — SPAсибо партии. Отдых, путешествия и советская мечта
🔴 Денис Сивков — Алкоголь // Глоссарий инфраструктур
Подать заявку на участии секция по антропологии удовольствия можно до 8 марта 2026 года. А ещё можно подписаться на антропологию удовольствия в телеграм — здесь будут полезные обновления о содержании секции, докладах ключевых спикеров и тематических мероприятиях!
/@anthro_pleasure x @cool666zip х @vectorsdiary/
Антропологи Сергей Ерыкалов и Анастасия Захарова, организаторы секции «Антропология удовольствия» на конференции Векторы-XXIV предлагают подборку статей об исследованиях самых разных удовольствий. В этом списке не только тексты о том, что мы привыкли ассоциировать с удовольствием (секс, туризм, алкоголь), — но и исследования, использующие менее конвенциональный фокус: есть ли место удовольствию в бездомной жизни? вооружённых конфликтах? повседневной работе?
Ироничный и провокационный текст о том, как современная сексуальность меняется под воздействием технологий. Через понятие «социодилдоники» автор предлагает рассматривать сексуальное удовольствие как пространство культурного конструирования.
Глава о том, как бездомные в постсоциалистическом Бухаресте пытаются «победить скуку» через потребление. Кофе, гипермаркеты и прогулки по IKEA становятся не просто источником удовольствия, а способом временно вернуть себе чувство принадлежности к глобальному миру потребителей. Удовольствие оказывается инфраструктурой власти и социальной иерархизации.
Может ли участие в военном конфликте принести кому-то счастье? В этой статье рассказывается о том, как затяжной вооруженный конфликт стал источником социальных благ и надежд на будущее благополучие для мужского населения Гвинеи-Бисау. Описываемое здесь счастье — заложник отчаяния маргинализованной молодежи, вынужденной искать опору в насилии.
Статья о том, как страсть к своей работе оборачивается для современного человека страданием. Или все-таки мотивацией?
Историческое исследование советского туристического проекта. Автор предлагает в истории возникновения санаториев, курортов и гостиниц увидеть не только развертывание модернизационной государственной машины, но и изменения в восприятии советскими гражданами собственной субъектности и права на отдых.
Статья о том, как алкоголь утоляет тоску космонавтов по дому, почему в условиях микрогравитации не удастся «опрокинуть рюмашку» и как маркетинговые агентства готовят инфраструктуру потребления алкоголя для космических туристов будущего.
Подать заявку на участии секция по антропологии удовольствия можно до 8 марта 2026 года. А ещё можно подписаться на антропологию удовольствия в телеграм — здесь будут полезные обновления о содержании секции, докладах ключевых спикеров и тематических мероприятиях!
/@anthro_pleasure x @cool666zip х @vectorsdiary/
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤12🔥7
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤10
Forwarded from Факультет антропологии ЕУСПб
ВДНХ—XIX не за горами, и наш полевой семинар «Думать полем/думать в поле» вовсю готовит программу и кейсы. Чтобы наш семинар в формате открытой мастерской прошёл полезно и успешно, нам нужно собрать богатый спектр полевых ситуаций. И тут нам не справиться без ваших историй! Поэтому мы продлили open call до 15 марта включительно (23:59).
❌ Подробности о том, что такое полевой кейс и зачем нам их собирать — в Яндекс-форме по ссылке!
📍 Регистрируйтесь и приходите на наш семинар 19 марта в 17:00 (Гагаринский зал) — здесь.
Очень-очень ждём!
Очень-очень ждём!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥13
Полторы правды
Если в поле доводится работать не только с наблюдением жизни, но и комментированием её людьми, всегда встаёт вопрос правдивости. Говорят ли твои информанты правду? Не говорят ли они того, что говорят, чтобы манипулировать тобой? Показаться лучше, чем они есть на самом деле? Почему их истории так часто противоречат и друг другу, и тем их действиям, которые ты наблюдаешь? Эти вопросы мне в последнее время задают так часто, что я почти сама поверила в то, что среди бездомных, с которыми я провожу своё нынешнее «поле», лживость распространена шире, чем в среднем по больнице.
Недавно в компании мой коллега рассказывал историю, свидетелями которой год назад были мы двое (а слушатели не были), — но вдруг предложил дорассказать её мне: «У тебя лучше получается». Я рассказала: история была пересказана уже много раз в разных тусовках, хорошо отрепетирована, и я в очередной раз выдала её в лицах с умеренным кривлянием. Почти сразу я подумала, что ведь пока ещё помню эту историю совсем другой: в ней, фактически, не было трети того, чем она обросла за десяток итераций в течение этого года. Конечно, слушатели не могли этого знать: они не были участниками событий. Но не мог не знать мой друг — которого, однако, ничто не смутило в том, что и как я рассказываю. Мой рассказ казался ему лучше собственного. Хотя ни у него, ни у меня, не было желания надурить нашу публику.
Вернер Херцог в своей книжке «Будущее правды» приводит случай японского агентства Юйчи Ишии, в котором можно на день нанять актёра, который сыграет вашего родственника — например, если вам представительнее будет появиться в свете с парой, а пары у вас нет. Или нет отца, который должен бы ритуально поучаствовать в свадьбе. Или друга нет, а очень хотелось бы, чтобы был. Случай такой:
Неожиданное для меня открытие после прочтения самой этой книжки — что додуманная (а то и полностью вымышленная) история может быть куда правдоподобнее и правдивее реальной. И даже не только в том, что документалисты называют жанром мокъюментари, а авторы антропологических текстов — приёмом fictionalization.
Если в поле доводится работать не только с наблюдением жизни, но и комментированием её людьми, всегда встаёт вопрос правдивости. Говорят ли твои информанты правду? Не говорят ли они того, что говорят, чтобы манипулировать тобой? Показаться лучше, чем они есть на самом деле? Почему их истории так часто противоречат и друг другу, и тем их действиям, которые ты наблюдаешь? Эти вопросы мне в последнее время задают так часто, что я почти сама поверила в то, что среди бездомных, с которыми я провожу своё нынешнее «поле», лживость распространена шире, чем в среднем по больнице.
Недавно в компании мой коллега рассказывал историю, свидетелями которой год назад были мы двое (а слушатели не были), — но вдруг предложил дорассказать её мне: «У тебя лучше получается». Я рассказала: история была пересказана уже много раз в разных тусовках, хорошо отрепетирована, и я в очередной раз выдала её в лицах с умеренным кривлянием. Почти сразу я подумала, что ведь пока ещё помню эту историю совсем другой: в ней, фактически, не было трети того, чем она обросла за десяток итераций в течение этого года. Конечно, слушатели не могли этого знать: они не были участниками событий. Но не мог не знать мой друг — которого, однако, ничто не смутило в том, что и как я рассказываю. Мой рассказ казался ему лучше собственного. Хотя ни у него, ни у меня, не было желания надурить нашу публику.
Вернер Херцог в своей книжке «Будущее правды» приводит случай японского агентства Юйчи Ишии, в котором можно на день нанять актёра, который сыграет вашего родственника — например, если вам представительнее будет появиться в свете с парой, а пары у вас нет. Или нет отца, который должен бы ритуально поучаствовать в свадьбе. Или друга нет, а очень хотелось бы, чтобы был. Случай такой:
Японская национальная телекомпания NHK сняла документальный фильм об Ишии. Его попросили назвать им клиента, который согласился бы рассказать на камеру о работе с компанией «Семейный роман». Ишии дал телевизионщикам имя и адрес человека, готового поделиться своим опытом, не раскрывая имени. Это был пожилой мужчина, страдавший от одиночества и уже несколько раз нанимавший друга. До некоторых пор всё шло хорошо. Программа вышла в эфир, но сразу после этого появились несколько свидетелей, которые предположили, что одинокий старик был обманщиком. Оказалось, что это тоже актёр из компании «Семейный роман» и что Ишии подослал на интервью одного из своих людей. <…>
Скандал был громкий, но вот что самое интересное: Ишии защищался, говоря, что послал на интервью одного из актеров, потому что был уверен, что настоящий клиент, чтобы сохранить лицо, стал бы приукрашивать своё одиночество на камеру — скорее всего, наврал бы или в самом лучшем случае сказал бы только половину правды. И только один из его актёров, который уже сотни раз выполнял такое задание — развеселить одинокого человека, — мог представить более глубокий взгляд на ситуацию. Этот подосланный самозванец, лжец, точно знал, о чём говорит, и мог сказать что-то по-настоящему правдивое.
Неожиданное для меня открытие после прочтения самой этой книжки — что додуманная (а то и полностью вымышленная) история может быть куда правдоподобнее и правдивее реальной. И даже не только в том, что документалисты называют жанром мокъюментари, а авторы антропологических текстов — приёмом fictionalization.
❤28😁8🤯6🔥3🤔2
з.ы. Пока набираем только кураторов, но скоро будет call и для участников! Следить за новостями можно в нашем тгк.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
cool.zip
💻 Организаторы "Лабораторий исследовательского внимания”, которые пройдут в Европейском университете в Санкт-Петербурге 18-21 июня, предложили нам отличную подборку статей о нестандартных методах и оптиках в социальных и гуманитарных науках
Порой тот способ…
Порой тот способ…
❤6🎉3🔥2
Фокус в поле
Полторы правды Если в поле доводится работать не только с наблюдением жизни, но и комментированием её людьми, всегда встаёт вопрос правдивости. Говорят ли твои информанты правду? Не говорят ли они того, что говорят, чтобы манипулировать тобой? Показаться…
Кусочки повседневного
К слову о Х(р)ерцоге. Граффити в Банном переулке
К слову о Х(р)ерцоге. Граффити в Банном переулке
🔥13😁6🤯5
Коллега Анна Гусейнова прислала из Москвы книжку «Город похожих и разных» — сделанную ею в соавторстве с Виктором Цатряном и художницей Натальей Демьяненко.
Книга про мальчика Федю, открывающего для себя давно знакомый город и населяющих его людей. Она кажется простой и действительно может такой быть — а может и несколько раз возвращать при чтении на страницу-две-три назад, чтобы вы ещё раз порассматривали уже известные сцены и персонажей, обрастающих новыми деталями по ходу и как бы невзначай.
Как большой любитель комиксов и графических романов/новелл, я, конечно, очень ценю, когда история раскрывается не только в тексте словами или на переднем плане картинки — но и в крохотных штучках, которые замечать приятно, как приятно разгадывать загадки. Прям как в антропологии!
А вообще, выйди эта книжка чуть раньше, когда я работала школьным учителем — мне было бы куда проще рассказывать детям про эту науку (о которой я нет-нет да и заговаривала с ними). Но можно быть самому себе дитём и шанс всё же не упустить.
Чудесная книга! Всем детЯм и недетЯм советую очень.
Книга про мальчика Федю, открывающего для себя давно знакомый город и населяющих его людей. Она кажется простой и действительно может такой быть — а может и несколько раз возвращать при чтении на страницу-две-три назад, чтобы вы ещё раз порассматривали уже известные сцены и персонажей, обрастающих новыми деталями по ходу и как бы невзначай.
Как большой любитель комиксов и графических романов/новелл, я, конечно, очень ценю, когда история раскрывается не только в тексте словами или на переднем плане картинки — но и в крохотных штучках, которые замечать приятно, как приятно разгадывать загадки. Прям как в антропологии!
А вообще, выйди эта книжка чуть раньше, когда я работала школьным учителем — мне было бы куда проще рассказывать детям про эту науку (о которой я нет-нет да и заговаривала с ними). Но можно быть самому себе дитём и шанс всё же не упустить.
Чудесная книга! Всем детЯм и недетЯм советую очень.
❤16🔥7🎉6👍3
Двойной анонс
В серии минутных мультиков про Ежи и Петруччо у меня есть любимый, «Он» — мне кажется, что он про нас с товарищем моим Серёжей, потому что мать тоже иногда не может отличить нас (когда у меня была бритая голова, оказалось, что в профиль мы один человек).
Продолжая эту традицию «двоих из ларца», в ближайшие две недели мы вдвоём модерируем аж на двух конференциях:
SmolCon x DH ITMO. Пазл
🔘 10-12 апреля (наш блок — субботний в «Социологии и антропологии»; 11:00–13:00)
🔘 Центр цифровых гуманитарных исследований университета ИТМО (Санкт-Петербург, Биржевая линия, д. 16)
Антропология удовольствия (наше собственное детище🤗 в рамках «Векторов»)
🔘 16 апреля в Шанинке (Москва, Газетный пер., д. 3–5, стр. 1)
🔘 17 апреля в Благосфере (Москва, 1-й Боткинский пр., д. 7, стр.1)
Программы в комментариях, приходите насыщаться, общаться и хорошо проводить время! 💋
В серии минутных мультиков про Ежи и Петруччо у меня есть любимый, «Он» — мне кажется, что он про нас с товарищем моим Серёжей, потому что мать тоже иногда не может отличить нас (когда у меня была бритая голова, оказалось, что в профиль мы один человек).
Продолжая эту традицию «двоих из ларца», в ближайшие две недели мы вдвоём модерируем аж на двух конференциях:
SmolCon x DH ITMO. Пазл
Антропология удовольствия (наше собственное детище
Программы в комментариях, приходите насыщаться, общаться и хорошо проводить время! 💋
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥9❤5😁4💋3
Кто виноват (в том, что поле есть)?
Что делать (с этим исследователю)?
Давно собиралась и файналли собралась сказать пару слов о прошедших уже полторы недели назад Векторах. Мы с Сергеем сделали там секцию «Антропологию удовольствия» — это было насыщенно и драйвово настолько, что сил сходить на что-то помимо у меня почти не осталось. Но то, что осталось, я посвятила круглому столу о соцработе «Анатомия заботы», который делали мои друзья (в т.ч. Андрей), — и страшно вдохновилась.
Признаться, по первости подумала, что ивент будет посвящён вопросам, помимо НКО мало кому интересным, — а я всё-таки в своих бездомных штудиях почти не касаюсь сферы заботы, хоть и много взаимодействую с НКО. Да и себя ожидала почувствовать не на своём месте: что мои начитанные книжки в сравнении с реальной жизнью — полевое знакомство антрополога с которой вряд ли сколько-то сопоставимо с рабочей повседневностью сотрудников помогающей сферы?
Какая же радость узнавания случилась, когда я услышала от этих сотрудников о балансировании меж тех же двух зол, меж которыми балансирует академический дискурс о так называемых «уязвимых группах» (в т.ч. о бездомных) — независимо от того, касается ли этот дискурс сферы заботы и социальной помощи. Два полюса такого дискурса: помещать ситуацию индивида (часто подчёркивая, что эта ситуация — про страдание) в контекст социального неравенства и структурных несовершенств системы — либо оставлять «страдающим» и «уязвимым» право на агентность, субъектность, находчивость и выбор.
Например, ситуацию, когда женщина покидает семью, спасаясь от избивающего её партнёра — и предпочитает небезопасную улицу ещё более небезопасному дому, можно описать противоположными способами. С одной стороны, эта ситуация — следствие больших социальных проблем: где законодательство не защищает женщин или защищает только номинально, но не работает по факту. За неимением поддержки родных помощи от полиции и государства ты не получишь («Убьют — тогда и приходите»), и из старой беды человек проваливается в новую. С другой стороны — многие на месте такой женщины остаются и терпят, а уйти на улицу — смелое решение взрослого самостоятельного человека, который мог даже не попытаться обратиться за помощью к государству не потому, что был уверен, что не получит этой поддержки, — а потому, что не хочет в очередной раз становиться жертвой, кланяться, терпеть институциональные унижения и проч. (ситуаций множество, мотивов подобного толка я наблюдала достаточно).
В первом случае мы склонны представлять человека жертвой обстоятельств в страшном враждебном мире, но рискуем тем, чтобы дискурсивно превратить его в инфантильного, неспособного постоять за себя персонажа. Во втором мы нивелируем этот риск, но теперь рискуем возложить на героя истории ответственность за то, на что отдельный человек повлиять не в силах.
Пугает масштабом подлежащего осмыслению количество срезов, в которых противостояние этих позиций можно и нужно рассматривать. Оно определённо есть в работе НКО: в ценностных установках сотрудников, волонтёров, в образах, транслируемых социальной рекламой. Оно есть в мышлении и речи академиков и всегда нависающей над ними политической игрой: скажешь своё слово слишком резко, бескомпромиссно, не попадёшь в «повестку» — какой-нибудь из лагерей других академиков или практиков заклеймит тебя людоедом, излишне левым или излишне правым.
Что делать (с этим исследователю)?
Давно собиралась и файналли собралась сказать пару слов о прошедших уже полторы недели назад Векторах. Мы с Сергеем сделали там секцию «Антропологию удовольствия» — это было насыщенно и драйвово настолько, что сил сходить на что-то помимо у меня почти не осталось. Но то, что осталось, я посвятила круглому столу о соцработе «Анатомия заботы», который делали мои друзья (в т.ч. Андрей), — и страшно вдохновилась.
Признаться, по первости подумала, что ивент будет посвящён вопросам, помимо НКО мало кому интересным, — а я всё-таки в своих бездомных штудиях почти не касаюсь сферы заботы, хоть и много взаимодействую с НКО. Да и себя ожидала почувствовать не на своём месте: что мои начитанные книжки в сравнении с реальной жизнью — полевое знакомство антрополога с которой вряд ли сколько-то сопоставимо с рабочей повседневностью сотрудников помогающей сферы?
Какая же радость узнавания случилась, когда я услышала от этих сотрудников о балансировании меж тех же двух зол, меж которыми балансирует академический дискурс о так называемых «уязвимых группах» (в т.ч. о бездомных) — независимо от того, касается ли этот дискурс сферы заботы и социальной помощи. Два полюса такого дискурса: помещать ситуацию индивида (часто подчёркивая, что эта ситуация — про страдание) в контекст социального неравенства и структурных несовершенств системы — либо оставлять «страдающим» и «уязвимым» право на агентность, субъектность, находчивость и выбор.
Например, ситуацию, когда женщина покидает семью, спасаясь от избивающего её партнёра — и предпочитает небезопасную улицу ещё более небезопасному дому, можно описать противоположными способами. С одной стороны, эта ситуация — следствие больших социальных проблем: где законодательство не защищает женщин или защищает только номинально, но не работает по факту. За неимением поддержки родных помощи от полиции и государства ты не получишь («Убьют — тогда и приходите»), и из старой беды человек проваливается в новую. С другой стороны — многие на месте такой женщины остаются и терпят, а уйти на улицу — смелое решение взрослого самостоятельного человека, который мог даже не попытаться обратиться за помощью к государству не потому, что был уверен, что не получит этой поддержки, — а потому, что не хочет в очередной раз становиться жертвой, кланяться, терпеть институциональные унижения и проч. (ситуаций множество, мотивов подобного толка я наблюдала достаточно).
В первом случае мы склонны представлять человека жертвой обстоятельств в страшном враждебном мире, но рискуем тем, чтобы дискурсивно превратить его в инфантильного, неспособного постоять за себя персонажа. Во втором мы нивелируем этот риск, но теперь рискуем возложить на героя истории ответственность за то, на что отдельный человек повлиять не в силах.
Пугает масштабом подлежащего осмыслению количество срезов, в которых противостояние этих позиций можно и нужно рассматривать. Оно определённо есть в работе НКО: в ценностных установках сотрудников, волонтёров, в образах, транслируемых социальной рекламой. Оно есть в мышлении и речи академиков и всегда нависающей над ними политической игрой: скажешь своё слово слишком резко, бескомпромиссно, не попадёшь в «повестку» — какой-нибудь из лагерей других академиков или практиков заклеймит тебя людоедом, излишне левым или излишне правым.
❤22🔥10👍3
Фокус в поле
Кто виноват (в том, что поле есть)? Что делать (с этим исследователю)? Давно собиралась и файналли собралась сказать пару слов о прошедших уже полторы недели назад Векторах. Мы с Сергеем сделали там секцию «Антропологию удовольствия» — это было насыщенно…
⬆️ Не поместившееся в основной текст, вдогонку:
Есть это противостояние и в восприятии самих «уязвимых» (в моём поле — бездомных): «Я сам(а) во всём виноват(а)» / «Виноваты другие» / «Не виноват никто и ни в чём». Оно может быть продолжением неких общих представлений, разделяемых всеми нами как членами плюс-минус одной культуры(простите). А может быть продуктом рецепции образов, транслируемых НКО: бездомные видят, какие социальные тренды задают организации. А ещё может быть определённой стратегией самопредставления, выстраиваемой условными бездомными в т.ч. с оглядкой на эти тренды (об этом я, в частности, диссер пишу). И этот конфликт представлений в рефлексии самих «уязвимых» запускает новый виток той реальности, которую социальным исследователям надо как-то наисследовать.
Бесконечно непознанное — хоть сто лет живи, чтобы всё понять.
Есть это противостояние и в восприятии самих «уязвимых» (в моём поле — бездомных): «Я сам(а) во всём виноват(а)» / «Виноваты другие» / «Не виноват никто и ни в чём». Оно может быть продолжением неких общих представлений, разделяемых всеми нами как членами плюс-минус одной культуры
Бесконечно непознанное — хоть сто лет живи, чтобы всё понять.
❤17
Вот такое качественное исследование о женской бездомности вышло у «Ночлежки».
Поучаствовала в нём как соавтор-исследователь — в составе команды прикладных антропологов «Артель». Интересно получилось. Почитать полностью можно здесь:
https://homeless.ru/upload/iblock/947/1tgqb2rddxj0vbti85gc8oj7tqjtlp79/Opredelenie-i-samoopredelenie-zhenshchin-kak-nakhodyashchikhsya-v-uyazvimom-polozhenii-i-v-sostoyanii-bezdomnosti-v-Moskve-i-Sankt_Peterburge
Поучаствовала в нём как соавтор-исследователь — в составе команды прикладных антропологов «Артель». Интересно получилось. Почитать полностью можно здесь:
https://homeless.ru/upload/iblock/947/1tgqb2rddxj0vbti85gc8oj7tqjtlp79/Opredelenie-i-samoopredelenie-zhenshchin-kak-nakhodyashchikhsya-v-uyazvimom-polozhenii-i-v-sostoyanii-bezdomnosti-v-Moskve-i-Sankt_Peterburge
Telegram
Ночлежка
Вместе с группой антропологов «Артель» и командой наших дорогих волонтёров завершили исследование, в котором пытались разобраться: как женщины становятся бездомными, что стоит за этим положением и почему те, кому мы могли бы помочь, не всегда приходят за…
❤22🔥6
🏠 Вне-домность: к вопросу о концептуализации бездомности
На волне дописывания магистерской прочитала статью московского коллеги по полю из ВШЭ Максима Малькова в последнем номере «Социологии власти». Я как раз пытаюсь найти слова, чтобы в собственном тексте хоть сколько-то определить, что такое «бездомность» и кто такой «бездомный». А статья — про смежное: то, что вообще такое «дом», и как его можно (и следует) понимать в новых социальных исследованиях.
Дом можно понимать как физическое пространство, отграничивающее от внешнего мира (и в то же время обеспечивающее с ним связь). Можно — как пространство менее очерченное и более флюидное, проживаемое: он может возникнуть там, где удовлетворяются «домашние» потребности в ночлеге, еде, воде, семейной социальности и чувстве безопасности. В этой конфигурации дом, где есть насилие, домом быть перестаёт; — а обжитой подвал, в котором живёшь со своим партнёром, где есть спальник, чайник и электроплитка, парадоксально домом становится. Можно понимать дом как сеть социальных связей: семья, работа, совокупность навыков перемещаются с тобой от переезда к переезду и дают ощущение, что в целом «не пропадёшь», даже если всю жизнь живёшь по друзьям и на съёме.
Автор в статье демонстрирует, как в приложении этих концепций теряются важные стороны исследуемых полей. Изучая через такие призмы бездомных, мигрантов и проч., мы исходим из оппозиции «дом VS его отсутствие» — а обретение дома автоматически считаем точкой — границей, за которой заканчивается исследование или сфера помощи. В ряду примеров, кстати, автор приводит наблюдение, как некоторые бездомные, получив жильё, нередко снова возвращаются на улицу.(Я, правда, не согласна, что это явление имеет отношение к «дому» в большей степени, чем к чему-то ещё. Но про это, может, и сама напишу однажды.)
В статье предлагается новая концепция — вне-домности:
А дом автор предлагает понимать как
Звучит круто, если прикладывать это, например, к исследованию процесса социальной и жилищной реабилитации бездомных: наблюдать, скажем, как человек, для которого 10 лет «домом» был чердак многоквартирника, вдруг заезжает в новый «дом» — собственную отапливаемую жилплощадь с замком, канализацией и водопроводом — и наверняка какое-то время сопротивляется собственному уже настоявшемуся опыту «бездомной» жизни.
С другой стороны, бездомность per se через такую призму существовать как будто вообще перестаёт — остаётся только постоянный процесс формирования и переформирования дома. Об этой процессуальности дома я тоже много думаю: когда мои информанты, например, подгадывают на зиму селиться в шелтер, а в тёплое время ищут ночлег неподалёку от известных «кормушек» и НКО, которыми часто пользуются.
С исследовательской колокольни это можно рассматривать не как бездомность, а как вне-домность — постоянное делание своего дома — в разные периоды больше или меньше похожего на наш собственный, например. Только вот альтернативой «бездомности» как аналитической категории для антропологического полевого исследования это как будто не станет. Всё-таки среди тех, кого мы решаем называть «бездомными», «вне-домными» или как угодно ещё, — есть те, кто противопоставляет себя, имеющего ночлег в подвале, у друзей или в приюте (даже если условия там неплохие и живётся давно), — Другому, который живёт в доме такого типа, какой считается нормальным, настоящим, достойным, etc. И само это противопоставление строится у многих всё же на оппозиции «дом VS его отсутствие».
Но, может, автор и не хотел предлагать новую концепцию как альтернативу, а я сама это додумала и с собой же поспорила — я так делать люблю. А может, из этого размышления можно ещё и то заключить, что сама «бездомность» собственно с «домом» совсем бывает и не связана.
📎 Мальков М.Д. Мы никогда не были дома. Социология власти. 2026;38(1):107-132. EDN: LQIECE
На волне дописывания магистерской прочитала статью московского коллеги по полю из ВШЭ Максима Малькова в последнем номере «Социологии власти». Я как раз пытаюсь найти слова, чтобы в собственном тексте хоть сколько-то определить, что такое «бездомность» и кто такой «бездомный». А статья — про смежное: то, что вообще такое «дом», и как его можно (и следует) понимать в новых социальных исследованиях.
Дом можно понимать как физическое пространство, отграничивающее от внешнего мира (и в то же время обеспечивающее с ним связь). Можно — как пространство менее очерченное и более флюидное, проживаемое: он может возникнуть там, где удовлетворяются «домашние» потребности в ночлеге, еде, воде, семейной социальности и чувстве безопасности. В этой конфигурации дом, где есть насилие, домом быть перестаёт; — а обжитой подвал, в котором живёшь со своим партнёром, где есть спальник, чайник и электроплитка, парадоксально домом становится. Можно понимать дом как сеть социальных связей: семья, работа, совокупность навыков перемещаются с тобой от переезда к переезду и дают ощущение, что в целом «не пропадёшь», даже если всю жизнь живёшь по друзьям и на съёме.
Автор в статье демонстрирует, как в приложении этих концепций теряются важные стороны исследуемых полей. Изучая через такие призмы бездомных, мигрантов и проч., мы исходим из оппозиции «дом VS его отсутствие» — а обретение дома автоматически считаем точкой — границей, за которой заканчивается исследование или сфера помощи. В ряду примеров, кстати, автор приводит наблюдение, как некоторые бездомные, получив жильё, нередко снова возвращаются на улицу.
В статье предлагается новая концепция — вне-домности:
Вне-домность — это ситуация, в которой любому человеку нужно выстроить свои отношения с различными сборками, которые обычно мыслятся как «дом».
А дом автор предлагает понимать как
социоматериальную сборку, собираемую «из разных материалов и с помощью разных акторов, в том числе нечеловеческих».
Звучит круто, если прикладывать это, например, к исследованию процесса социальной и жилищной реабилитации бездомных: наблюдать, скажем, как человек, для которого 10 лет «домом» был чердак многоквартирника, вдруг заезжает в новый «дом» — собственную отапливаемую жилплощадь с замком, канализацией и водопроводом — и наверняка какое-то время сопротивляется собственному уже настоявшемуся опыту «бездомной» жизни.
С другой стороны, бездомность per se через такую призму существовать как будто вообще перестаёт — остаётся только постоянный процесс формирования и переформирования дома. Об этой процессуальности дома я тоже много думаю: когда мои информанты, например, подгадывают на зиму селиться в шелтер, а в тёплое время ищут ночлег неподалёку от известных «кормушек» и НКО, которыми часто пользуются.
С исследовательской колокольни это можно рассматривать не как бездомность, а как вне-домность — постоянное делание своего дома — в разные периоды больше или меньше похожего на наш собственный, например. Только вот альтернативой «бездомности» как аналитической категории для антропологического полевого исследования это как будто не станет. Всё-таки среди тех, кого мы решаем называть «бездомными», «вне-домными» или как угодно ещё, — есть те, кто противопоставляет себя, имеющего ночлег в подвале, у друзей или в приюте (даже если условия там неплохие и живётся давно), — Другому, который живёт в доме такого типа, какой считается нормальным, настоящим, достойным, etc. И само это противопоставление строится у многих всё же на оппозиции «дом VS его отсутствие».
Но, может, автор и не хотел предлагать новую концепцию как альтернативу, а я сама это додумала и с собой же поспорила — я так делать люблю. А может, из этого размышления можно ещё и то заключить, что сама «бездомность» собственно с «домом» совсем бывает и не связана.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤16🔥3
❗️17-го мая (воскресенье) в 17:00 в пространстве Политика (Санкт-Петербург, ул. Зверинская, д. 7–9) буду выступать в формате Public Talk с лекцией про бездомность.
Расскажу, что знаю, про то, как по-разному бездомность концептуализировалась государством, НКО и исследователями в разные исторические периоды, — и про то, как по-разному к «помощи бездомным» (или «борьбе с бездомностью») подходят разные помогающие организации.
А после лекции — большая дискуссия для всех желающих. Можно будет обсудить тезисы лекции или поразмышлять о других смежных вещах.
Приходите! 🤍
Регистрация: https://pro-politika.timepad.ru/event/3973549/
Расскажу, что знаю, про то, как по-разному бездомность концептуализировалась государством, НКО и исследователями в разные исторические периоды, — и про то, как по-разному к «помощи бездомным» (или «борьбе с бездомностью») подходят разные помогающие организации.
А после лекции — большая дискуссия для всех желающих. Можно будет обсудить тезисы лекции или поразмышлять о других смежных вещах.
Приходите! 🤍
Регистрация: https://pro-politika.timepad.ru/event/3973549/
❤19👍5🔥1
Хотите образовательного движа на лето?
Мы с междисциплинарной командой коллег в Европейском можем это устроить — потому что уже в июне проводим Лаборатории исследовательского внимания и приглашаем участвовать всех-всех-всех причастных (или планирующих причаститься) к социальным и гуманитарным наукам.
В рамках Лабораторий состоятся:
✨ 6 мастерских-лекториев о техниках академического чтения
✨ 6 мастерских полевой работы
✨ мастерская академического перформанса
Когда: 18–21 июня
Где: ЕУ СПб
Узнать подробнее: на сайте
❗️ Дедлайн продлён❗️ Подать заявку можно до 28 мая!
Мы с междисциплинарной командой коллег в Европейском можем это устроить — потому что уже в июне проводим Лаборатории исследовательского внимания и приглашаем участвовать всех-всех-всех причастных (или планирующих причаститься) к социальным и гуманитарным наукам.
В рамках Лабораторий состоятся:
Когда: 18–21 июня
Где: ЕУ СПб
Узнать подробнее: на сайте
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6🔥4🤯4
☔️ О зонтах и привилегиях
Поработала на днях в пункте выдачи «Ночлежки» — там волонтёры в паре выдают одежду и средства гигиены бездомным в течение двух часов. Раньше бывала там в охоте за полевыми наблюдениями часто, но давно, — а теперь вернулась общения ради и из ностальгических чувств.
Был у нас в эту смену единственный зонт — другие разобрали или не завозили давно. Одна женщина, прежде чем взять его, начала пристально изучать, а я ждала с курсором на кнопке «Зонт» в программе для записи и невольно думала: «Ну зонт как зонт, всяко лучше, чем ничего, бери уж». А женщина несколько раз его открывала и закрывала, а время в компьютере, где мы выдачу отмечаем, шло и стало жёлтым: пора заканчивать. А за дверью очередь из других бездомных раздражалась. А я вспоминала хлипенькие зонты, которые нам с товарищем недавно за один конкурс подарили, и у товарища он сломался сразу. А этот хоть на самой проверке не сломался — уже лучше наших, стало быть? «Бери, зонт как зонт…»
Но женщина заметила, наконец, одну слабую спицу: прямо-таки уж сломана она не была, но дёрнешь неосторожно — и зонт хоть и не схлопнется, но заморщится, неприятно.
А я бы взяла: мои вообще тоже всегда ломаются от петербургских ветров. Дождей я не боюсь и на хорошие зонты не трачусь, а с плохими в целом ничего: спицы можно и придержать иной раз, да и в целом вещи я жалеть не привыкла.
Но женщина зонт вернула и сказала: «Как я буду с ним, когда у меня всегда пакеты в другой руке?» И мне вдруг подумалось, что я совсем не знаю её жизнь — а книжки про этнографию бездомности к этому знанию, может, и не приблизят никогда. Пакет, в котором при уличной бездомности носишь с собой буквально всё, что имеешь, — реалия, от которой не откажешься, и никуда этот пакет не положишь, чтобы придержать спицы плохого зонта. А если зонт сморщится всё же и промокнешь — нигде не обсохнешь, пока капризная погода этого не позволит. А если возьмёшь плохой, чтобы не промокнуть хотя бы сегодня, — ещё долго не возьмёшь в «Ночлежке» следующий (каждая вещь выдаётся раз в срок), и мокнуть потом будешь ещё бог весть сколько.
Не жалеть вещи — привилегия тех, кто может их себе позволить. Не бояться дождей — тех, кому есть, где от них спрятаться. Но думать, что что-то некачественное «лучше, чем ничего», — тоже привилегия тех, кто не зависит от какого-то неочевидного, скрытого календаря, обусловливающего бездомную жизнь, — календаря, состоящего из ритмов работы НКО-шных инфраструктур помощи. Бельё — раз в неделю, демисезонная верхняя — раз в четыре месяца, зонт — раз в…
Поработала на днях в пункте выдачи «Ночлежки» — там волонтёры в паре выдают одежду и средства гигиены бездомным в течение двух часов. Раньше бывала там в охоте за полевыми наблюдениями часто, но давно, — а теперь вернулась общения ради и из ностальгических чувств.
Был у нас в эту смену единственный зонт — другие разобрали или не завозили давно. Одна женщина, прежде чем взять его, начала пристально изучать, а я ждала с курсором на кнопке «Зонт» в программе для записи и невольно думала: «Ну зонт как зонт, всяко лучше, чем ничего, бери уж». А женщина несколько раз его открывала и закрывала, а время в компьютере, где мы выдачу отмечаем, шло и стало жёлтым: пора заканчивать. А за дверью очередь из других бездомных раздражалась. А я вспоминала хлипенькие зонты, которые нам с товарищем недавно за один конкурс подарили, и у товарища он сломался сразу. А этот хоть на самой проверке не сломался — уже лучше наших, стало быть? «Бери, зонт как зонт…»
Но женщина заметила, наконец, одну слабую спицу: прямо-таки уж сломана она не была, но дёрнешь неосторожно — и зонт хоть и не схлопнется, но заморщится, неприятно.
А я бы взяла: мои вообще тоже всегда ломаются от петербургских ветров. Дождей я не боюсь и на хорошие зонты не трачусь, а с плохими в целом ничего: спицы можно и придержать иной раз, да и в целом вещи я жалеть не привыкла.
Но женщина зонт вернула и сказала: «Как я буду с ним, когда у меня всегда пакеты в другой руке?» И мне вдруг подумалось, что я совсем не знаю её жизнь — а книжки про этнографию бездомности к этому знанию, может, и не приблизят никогда. Пакет, в котором при уличной бездомности носишь с собой буквально всё, что имеешь, — реалия, от которой не откажешься, и никуда этот пакет не положишь, чтобы придержать спицы плохого зонта. А если зонт сморщится всё же и промокнешь — нигде не обсохнешь, пока капризная погода этого не позволит. А если возьмёшь плохой, чтобы не промокнуть хотя бы сегодня, — ещё долго не возьмёшь в «Ночлежке» следующий (каждая вещь выдаётся раз в срок), и мокнуть потом будешь ещё бог весть сколько.
Не жалеть вещи — привилегия тех, кто может их себе позволить. Не бояться дождей — тех, кому есть, где от них спрятаться. Но думать, что что-то некачественное «лучше, чем ничего», — тоже привилегия тех, кто не зависит от какого-то неочевидного, скрытого календаря, обусловливающего бездомную жизнь, — календаря, состоящего из ритмов работы НКО-шных инфраструктур помощи. Бельё — раз в неделю, демисезонная верхняя — раз в четыре месяца, зонт — раз в…
❤45😢8👍2
Forwarded from Страсть знания (Андрей Денисов)
Рад позвать вас на свой новый курс: «Марк Фишер: больше, чем критика капитализма»
Подробнее в карточках выше!
Для записи необходимо заполнить эту форму.
Полная программа курса вот тут.
По всем иным вопросам в личку: @marzialspb
Подробнее в карточках выше!
Для записи необходимо заполнить эту форму.
Полная программа курса вот тут.
По всем иным вопросам в личку: @marzialspb
🔥4