#коллекционерпрограммок 284-й выпуск Академии русского балета им. Вагановой (хочу сразу сказать большое спасибо Вите, за то, что меня с ними познакомила, и Соне и Косте, благодаря которым я сидела внезапно в директорской ложе и могла разглядеть мельчайшие нюансы лиц и костюмов, заметить, кто смотрит в глаза партнерше, а кто нет, и расслышать, как девочки считают фуэте))

Тем не менее, вот мой краткий беспристрастный зрительский отзыв:
Ох, как же было хорошо!

Теперь подлиннее.
Во-первых, я поздравляю Софью Гайдукову, которая в юбилейном для своей бабушки Софьи Головкиной году оформила редчайший, если не уникальный, дубль, поставив балеты для выпускных спектаклей обеих (!) главных балетных школ страны.

Я не видела спектакль для московской академии, но в Петербурге получилось красиво, нежно и даже остроумно, что вообще редко у кого получается. «Баллады» на музыку Шопена задумывал Федор Лопухов, а осуществили вот Гайдукова и Матулевский. Поставить балет в честь юбилея свой бабушки и ее мужа — задача со звездочкой, и в данном случае личный взгляд сыграл на пользу. В бессюжетной — и не в белой, а со свежими, если не сказать вечнозелеными акцентами — неоклассике «Баллад» нет-нет да и промелькнет то хитрость, то флирт, то драматизм расставания, вдохновленный юбилярами. Кто-то умный увидит аллюзии на «Величие мироздания», я же увидела как минимум балет, на котором может отдохнуть балетоман, которого лишили Баланчина и Роббинса.

(Знаете, как обычно, если спектакль не понравился, хвалят свет? Так вот, свет мне не понравился (и нет, его делал не Костя Бинкин а надо было наверное)) Чего не сказать о костюмах и особенно о головных уборах девочек: не знаю, удобные ли, но глаз было не оторвать, красиво необычайно.)

Во-вторых, финальная сюита из «Дон Кихота» — это, конечно, тоже подарок балетоманам и праздник. Я чуточку ошалела от костюмов Китри и Базиля, но вообще по эмоциям и танцам — болеро! сапатеадо! фанданго! — все было похоже на третий акт вихаревской Спящей, if you know what I mean, хотелось прямо всплакнуть от буйства цвета и звука.

По ребятам: скажу честно, ни за кого из выпускников конкретно глаз не зацепился. Дарья Панькова и Игорь Гурин в ДК понравились; она красивая (но, на мой вкус, чересчур долго кланялась), он обаятельный (но невысокий). Заметных парней, таких чтобы прямо ах, точно нет. (Недавно мы ехали с мамой в метро в театр и видели там юношу ну просто одно лицо с молодым Шкляровым: те же скулы, нос, прическа, взгляд, даже румянец во всю щеку. Не знаю, почему вспомнила. Скучаю💔)

НО вот кто мне понравился просто ОЧЕНЬ, так это малышка Мария Олейникова в Детском па-де-де, просто зайка, умница и чудо. Мариинский, не про-эт-самое ее через несколько лет, я слежу за тобой!

Сходите (будет еще два показа в Петербурге и какие-то в Москве), мне кажется, вы получите большое удовольствие. В Петербурге садитесь поближе к сцене, чтобы Шопена было послышнее, ибо рояля не вышло даже в кустах.

#книганавыходные
Я мучительно собираю чемодан.

(ручную кладь)

(без помощи человека, который всегда складывает мои чемоданы, потому что он уехал, видите ли, в поход, а забуду ли я юбку, его не волнует)

(в прошлый раз забыла)

Ира спрашивает, ты берешь с собой «Улисса»?

(напоминаю, ручная кладь — и Дягилевский фестиваль)

Я: Ну, «Улисса» не беру…

…потому что я беру предулиссие!

Один из парадоксов печатного слова состоит в том, что при всей своей мощи и долговечности оно неотделимо от собственной исконной слабости. Даже книга вроде «Улисса», которую мы считаем неотъемлемой частью нашего культурного наследия, могла никогда не увидеть света - закончить свои дни в полицейском суде Нью-Йорка или захиреть с началом мировой войны, не будь у нее горстки бескорыстных поклонников. Из романа Джойса с его хитросплетениями и мальчишескими авантюрами, с каждой его выверенной и тщательно прописанной страницы они черпали то же, что и мы: возможность выйти на просторы мира, шагнуть в сад, увидеть как в первый раз небодрево звезд и наполнить смыслом, вопреки едва ли не всему, наше жалкое существование. Именно хрупкость наших смыслов - пусть даже самых неблагопристойных — и придает им особую силу.

Я открыла страничку наугад и не смогла отложить.

(не забудь юбку, окей?)

План такой: рейс наверняка задерживают, я читаю книгу на пути туда, а обратно отдаю Ире! Каково?!

А про «Улисса», которого не беру, расскажу 16 июня, конечно.

Расскажите, что у вас на выходные.

Мама, я в Перми 🥂
(с третьей попытки)

Сначала мы собирались на «Вольного стрелка», потом на «Сильвию», и вот желание несколько дней подряд слушать лекции и музыку привело нас наконец на Дягилевский фестиваль.

Теодор в жилетке, которую мне не доводилось видеть в Санкт-Петербургской филармонии, исполнил — во всех смыслах — Четвертую симфонию Бетховена и «Юпитера». На Моцарте я даже перестала думать, останется ли на юбке пятно от соуса от макарон.

А потом мы зашли в бар имени «любовника своей эпохи», описавшего
«американскую мечту как соблазн и ловушку», угадайте, кого:

Стремительный взлет, жизнь на авансах, любовь на пределе и нескончаемые долги.

Биография, в которой блеск и трещины существуют одновременно.

Настоящая жизнь всегда заставляет уплатить свое за титул подлинного гения.

P. S. Программок нет, только буклеты! #коллекционербуклетов? Я так не играю

Воспользовавшись разницей во времени, перед книжным клубом забежали в книжный магазин.

«Пиотровский», как оказалось, своим названием отсылает к первому книжному магазину в Перми, открытому ссыльным поляком Юзефом Пиотровским в 1876 году, правда, в другом доме.

Атмосфера в «Пиотровском» отличная, как и выбор книг. Пускай «Лира» в переводе Сороки, судя по всему, нет уже нигде, есть Байетт, неплохой выбор детского, хорошая секция архитектуры (вы видели, что вышла книга про Ереван из серии про советский модернизм?!) и открыточки с произведениями местных стрит-арт художников, группы «Фрукты».

Чемодан битком, мы договорились на одну книжку, купила, конечно, четыре (но маленьких!). «986. Публика предпочитает непрестанно сетовать, что ей плохо угодили, но пальцем не пошевелит, чтобы получить лучшее угождение». Уйти без Гете было решительно невозможно.