Российскому обывателю последние годы продавали историю о "великом развороте на Восток", о том, как "братская Индия" и "верные союзники по БРИКС" протянули руку помощи, наплевав на американские санкции, и вместе с Москвой строят новый многополярный мир. На деле же этот "разворот" оказался жестко срежиссирован в Вашингтоне.

Заявления Джайшанкара и американских чиновников (вроде Йеллен и Гарсетти) — это холодный душ для адептов "российского величия". Россия в этой схеме выступила не как суверенный геополитический гигант, диктующий свои условия, а как банальный сырьевой резервуар, работу которого Белый дом отрегулировал под свои нужды.

Схема "потолка цен" и индийских закупок была придумана США с вполне конкретной прагматичной целью:

1. Не допустить мирового энергетического кризиса и скачка цен на бензин внутри самих Штатов (что перед выборами для любой администрации — кошмар).

2. Оставить Россию на рынке, но заставить её продавать нефть с огромным дисконтом, лишая сверхдоходов.

Индия здесь сыграла роль идеального коммерческого посредника, который просто снял сливки с ситуации, покупая сырье за бесценок и зарабатывая на его перепродаже. А Россия, запертая в тиски санкций, была вынуждена безропотно на это соглашаться.

Это классический пример "Большой игры", где ключевые правила по-прежнему определяют в Вашингтоне, выгоду получают в Дели, а Москва, при всем своем ядерном арсенале и имперской риторике, выполняет роль ведомого инструмента — той самой «решки», которую подбрасывают ради чужих интересов. Никакого величия здесь нет, есть лишь вынужденная торговля ресурсами на чужих, заранее прописанных условиях.

Многовекторный Лукашенко. Бессменный президент якобы союзной Белоруссии снова активизировал свою излюбленную игру в «многовекторность», что наглядно демонстрирует его растущий скептицизм относительно геополитического могущества Владимира Путина.

Публичная риторика о нерушимом союзничестве с Москвой все сильнее расходится с закулисными действиями минского режима, который отчаянно ищет каналы связи, как с Западом, так и с Востоком, пытаясь застраховать себя от фатального ослабления России.

За мишурой интеграционных процессов скрываются интенсивные непубличные контакты хитрых белорусов. Минск настойчиво пытается договориться с Вашингтоном, используя для этого как кулуарные встречи, так и визиты высокопоставленных американских представителей и советников.

Лукашенко не просто общается, а вынашивает план продажи американским инвесторам Нежинского ГОКа, который строил росийских олигарх
Михаил Гуцериев через компанию «Славкалий». Но потом Лукашенко национализировал недостроенный актив. К слову, ещё в декабре 2025 года Минск публично предложил США купить предприятие за 3 миллиарда долларов.

Параллельно разворачивается скрытый трек взаимодействия с европейскими лидерами. Особое место здесь занимают контакты с командой Эмманюэля Макрона: заигрывания с Францией и попытки встроиться в европейскую повестку дня, включая такие площадки, как структуры Франкофонии, выдают стремление Лукашенко выторговать себе гарантии безопасности на случай краха российской экспансии.

Главным же противовесом тотальному влиянию Москвы для белорусского диктатора становится Китай. Расширение военного сотрудничества с Пекином, совместные учения и стратегический дрейф в сторону КНР выглядит не просто как экономическая необходимость, а создание силового щита от чрезмерных аппетитов Кремля.

Лукашенко прекрасно понимает, что ресурсы Путина истощены, а статус «младшего брата» в союзе с увядающей империей несет прямую угрозу его личной власти. Однако эта циничная попытка усидеть на нескольких стульях одновременно лишь подчеркивает глубокий кризис доверия внутри так называемого Союзного государства.

Великая иллюзия Астаны: почему Казахстан не заменит Россию на нефтяной карте

В экспертных кругах модно рассуждать о том, как нынешний паралич ОПЕК и логистический тупик Москвы открывают для Казахстана «историческое окно возможностей». На бумаге всё выглядит гладко: пока российская Urals теряет остатки весенней премии в Азии, а Ближний Восток задыхается в тисках американской блокады, Астана могла бы стать главным бенефициаром европейского энергодефицита. Но давайте избавимся от романтики. Шансы Казахстана «вывести Россию из игры» или хотя бы полностью избавиться от её тени стремятся к нулю. И дело здесь не в отсутствии амбиций у Акорды, а в неумолимой физике инфраструктуры.

Главная трагедия казахстанского суверенитета заключается в том, что его ключевой экономический актив — это, по сути, заложник российской географии. Более 80% экспорта страны по-прежнему зависит от Каспийского трубопроводного консорциума (КТК), заканчивающегося в российском Новороссийске. Пытаться «вывести Россию из игры», качая нефть через её же территорию, — это геополитический оксюморон. Кремль в любой момент может обнаружить «технические неисправности» на терминале или «экологические риски» в Черном море, как он уже делал не раз. В этой конфигурации Астана идет на цыпочках, прекрасно понимая: один резкий шаг — и её бюджет останется без половины доходов.

Разговоры о Транскаспийском маршруте (ТМТМ) в обход России пока остаются красивой декларацией о намерениях. Да, танкеры до Баку и далее в систему Баку-Тбилиси-Джейхан — это стратегически верное направление. Но масштабы несопоставимы. Чтобы перенаправить туда хотя бы половину объемов КТК, требуются миллиардные инвестиции, годы строительства нового танкерного флота, модернизация портов Актау и Курык, а также расширение кавказских трубопроводов. В условиях 2026 года, когда решения нужно принимать «вчера», у Астаны просто нет этого времени.

Китайское направление тоже не панацея. Пекин, безусловно, с удовольствием заберет всё, до чего дотянутся трубы, но Си Цзиньпин — не благотворитель. Он выкрутит Астане руки точно так же, как выкрутил Москве, потребовав жестких дисконтов. Менять российскую логистическую петлю на китайскую экономическую удавку — сомнительный выигрыш для суверенитета.

Казахстан не сможет заменить Россию на нефтяном рынке, потому что он слишком мал для этой роли и слишком глубоко вшит в постсоветское пространство. Максимум, на что может рассчитывать Астана в этой «Большой игре», — это не статус самостоятельного гроссмейстера, а роль крайне осторожного и прагматичного игрока, который пытается не делать резких движений, пока гиганты ломают друг другу хребты. Выжить, сохранить доходы и тихо, без лишнего шума строить альтернативные маршруты на будущее — вот реальный потолок казахстанской стратегии. Любые попытки сыграть в «вытеснение Москвы» закончатся для Астаны быстрым и болезненным экономическим щелчком по носу.

РПЦ признала пацифизм несовместимым с православным учением

Русская православная церковь официально заявила, что пацифизм противоречит православному вероучению. Соответствующие формулировки содержатся в материалах церковного суда по делу костромского священника Иоанна Бурдина, известного своими антивоенными высказываниями.

В документах суда подчеркивается, что пацифизм «не совместим с действительным учением Православной Церкви». Авторы материалов связывают подобные взгляды с «еретическими доктринами» разных эпох — от гностицизма до толстовства — и характеризуют их как проявление утопических религиозных течений и древнего хилиазма.

Особое внимание в материалах уделено исторической позиции Церкви. «На протяжении своей истории церковь благословляла воинов на защиту Отечества», — отмечается в документах. Этот аргумент противопоставляется идее абсолютного отказа христиан от участия в войнах при любых обстоятельствах.

Поводом для появления официальной позиции стал процесс в отношении отца Иоанна Бурдина. После начала специальной военной операции священник выступал с антивоенными проповедями и критикой действий российских властей. Церковный суд квалифицировал его позицию как «односторонний» и «мнимый» пацифизм, имеющий политическую мотивацию.

Заявление РПЦ вызвало значительный резонанс в обществе, поскольку затрагивает фундаментальный вопрос христианской этики — соотношение евангельской заповеди о непротивлении злу и права государства на вооруженную защиту. В православной традиции преобладает концепция «справедливой обороны»: война считается трагедией и следствием греховного состояния мира, однако участие в защите Отечества допускается и благословляется.

Таким образом, позиция Московского патриархата сводится к тому, что абсолютный пацифизм не является нормативной частью православного вероучения, а отказ от военной службы по религиозным мотивам не может считаться обязательным требованием веры.

Ранее Бурдин уже подвергался церковным прещениям. Его дело стало одним из наиболее заметных примеров внутрицерковного разбирательства в отношении духовенства, выступающего против специальной военной операции.

Неизменность базового канона: В чем Путин НЕ сомневается

Для Кремля неизменность формулировок («инициатива у нас», «продвигаемся шаг за шагом», «противник бессильно бьёт по мирным») — главный признак того, что всё идёт по плану. Любое резкое изменение риторики считывалось бы системой и обществом как признак форс-мажора или слабости. Поэтому из квартала в квартал воспроизводится один и тот же успокаивающий, почти терапевтический паттерн: «Ситуация под контролем, цели будут достигнуты».

Обратите внимание на ориентир — 2030 год. Это универсальная дата-рубеж для большинства нынешних нацпроектов и программ. Вынос целевых показателей за пределы текущего электорального или оперативного цикла (будь то 2024-й, 2026-й или любой другой год) позволяет бюрократии чувствовать себя комфортно. Такой подход снижает запрос на промежуточные результаты здесь и сейчас: процесс идёт, «шефство регионов» работает, отчёты пишутся.

Экономический блок в этих тезисах намеренно деполитизирован. Марат Хуснуллин и гражданские ведомства упаковывают сложнейший и глубоко кризисный процесс интеграции новых территорий в привычный для них язык «квадратных метров», «километров дорог» и «тонн зерна». Это создаёт иллюзию обычной, рутинной мирной стройки. Поскольку объёмы строительства и ремонтов там действительно огромны, а работы ведутся непрерывно, показатели 2024 года концептуально почти ничем не отличаются от показателей 2025-го или 2026-го — меняется лишь масштаб отчётности, но не сама суть процесса.

Постепенно такая система отчётности начинает работать не только как инструмент управления, но и как механизм самоподтверждения политической реальности. Именно здесь возникает главный эффект созданного Кремлём «внутреннего консенсуса».

Путин оказался в ловушке этого консенсуса. Он требует от подчинённых результата в рамках заданных им жёстких координат. Подчинённые, адаптируясь к этим требованиям, приносят ему отчёты, в которых результаты представлены идеальными мазками: 25 тысяч объектов, миллионы квадратных метров, непрерывное продвижение вперёд.

Эти доклады затем становятся частью публичной политической картины. Трудно предположить, что Путин воспринимает подобные отчёты буквально. Однако именно они подтверждают для системы её собственную эффективность: колёса крутятся, проекты реализуются, а обязательства, взятые элитой, формально выполняются.

Но подобные накладки с датами важны не сами по себе. Они лишь высвечивают более глубокую особенность современной российской политической системы: хронология постепенно утрачивает значение. Время внутри системы словно застыло в одной точке. И январский доклад 2024 года, и сегодняшние совещания транслируют одну и ту же мысль: «Мы никуда не спешим, у нас впереди вечность, а правила игры определяет только Москва».

Для внутренней аудитории такая предсказуемость выглядит признаком устойчивости. Для внешней — демонстрацией готовности играть вдолгую независимо от изменения обстоятельств.

Топливные ограничения дошли до десятков регионов России

Жители Самары сообщают о серьёзных перебоях с бензином на заправках «Татнефти». По словам местных жителей, за последние два дня на многих АЗС компании бензин либо полностью отсутствует, либо в наличии остался только газ. Там, где топливо ещё есть, введён жёсткий лимит — не более 20 литров в одни руки.

Аналогичная картина наблюдается и в других регионах. В Подмосковье, в частности в Лыткарино, читатели «Осторожно, новости» обнаружили объявления об ограничении: «Максимум 20 литров бензина». Кассиры поясняют, что это правило действует на всех заправках сети «Татнефть».

В самом Татарстане глава республики Рустам Минниханов уже публично признал наличие проблемы. На отдельных АЗС возникли очереди, в связи с чем были введены лимиты: не более 20 литров бензина в сутки, до 40 литров дизельного топлива для легковых автомобилей и до 200 литров — для грузового транспорта. По данным региональных СМИ, аналогичные ограничения действуют и в Ульяновской области.

Особенно острая ситуация сложилась в Санкт-Петербурге. С 11 июня на заправках «Татнефти» ограничили отпуск бензина АИ-92, АИ-95 и дизельного топлива — до 40 литров на один чек. При этом расположенные неподалёку заправки «Роснефти» продолжают работать без видимых ограничений. На отдельных АЗС «Киришиавтосервиса» и «Роснефти» также появились лимиты — 50 и 95 литров соответственно.

Продолжение👇

Начало☝️

Атака на НПЗ и системный характер проблемы

12 июня оперативный штаб Татарстана сообщил об ударе по нефтеперерабатывающему заводу компании «Татнефть». Это уже не первый инцидент, оказывающий влияние на топливный баланс региона. Вместе с высоким сезонным спросом, плановыми ремонтами на НПЗ и логистическими трудностями это, по всей видимости, усиливает напряжённость на внутреннем рынке топлива.

Перебои уже приобретают общероссийский характер. По сообщениям жителей и данным местных СМИ, ограничения введены или фиксируются в десятках регионов:

- Крым — топливо отпускают по талонам и QR-кодам, лимит составляет 20 литров на человека, очереди достигают семи часов.
- Камчатский край (посёлок Палана) — установлен суточный лимит 100 литров и месячный лимит 7500 литров бензина.
- Новгородская, Псковская, Курская и Белгородская области — на заправках «Роснефти» действует ограничение в 20 литров в одни руки.
- Санкт-Петербург, Ленинградская область, Карелия, Бурятия, Краснодарский край, Воронежская, Томская и другие регионы — наблюдаются частичные ограничения, запреты на отпуск топлива в канистры и дефицит на отдельных АЗС.

В ряде регионов, включая Орловскую и Мурманскую области, введён запрет на отпуск топлива в металлические канистры под предлогом требований безопасности. В ЛНР действует жёсткое ограничение — не более 20 литров на человека с запретом на отпуск топлива в канистры.

Власти традиционно объясняют происходящее «точечными проблемами», ремонтами на заводах и «внеплановыми работами». Однако масштабы и география ограничений позволяют говорить о том, что проблема уже выходит за рамки отдельных регионов и приобретает системный характер.

Пока официальные ведомства уверяют, что дефицита топлива в целом нет, водители по всей стране сталкиваются с пустыми колонками, очередями и искусственными ограничениями. Ситуация развивается стремительно и требует оперативных решений со стороны федерального центра, чтобы локальные перебои не переросли в полномасштабный кризис снабжения.

То, что чиновники называют «техническими работами» и «мерами по предотвращению ажиотажа», с экономической точки зрения больше напоминает кризис предложения.

Когда из строя выбывает такой технологический узел, как «ТАНЕКО» (мощностью более 16 млн тонн в год), а остальные НПЗ одновременно работают в условиях ремонтов и высокой загрузки, система неизбежно испытывает всё большие трудности с оперативным перераспределением поставок. Именно поэтому локальные ограничения постепенно начинают проявляться сразу в нескольких регионах.

Лимит в 20 литров в одни руки в Подмосковье и Самаре — это уже не просто неудобство для автомобилистов. Это признак того, что российский топливный рынок всё больше переходит в режим очагового распределения. Даже крупнейшие вертикально интегрированные нефтяные компании уже не всегда способны обеспечить бесперебойное снабжение собственной сети АЗС.

Попытка компенсировать нехватку топлива лимитами на отпуск и другими административными ограничениями скорее свидетельствует о растущем напряжении в системе снабжения, чем решает проблему. Впереди — пик уборочной кампании и разгар отпускного сезона. Если география ограничений продолжит расширяться, российской экономике, вероятно, придётся адаптироваться к работе в условиях хронического дефицита топлива в отдельных регионах.

Коллеги отмечают:
 
#Внешнеполитическая_сфера_Мягкая_сила
#Мягкая_сила

Главная системная ошибка российской политики на постсоветском пространстве — святая вера в то, что избирателя можно подтолкнуть к «правильному» выбору через ухудшение его текущей жизни. Запреты на армянскую воду, коньяк и фрукты прямо накануне голосования — настоящий шедевр контрпродуктивного политического тайминга. В логике кремлёвских технократов выборы — это битва бюджетов, медийных ресурсов и административного давления. Они искренне не понимают, что армянское общество, переживающее глубочайший экзистенциальный кризис, принимает решения не по методичкам, а исходя из базового инстинкта самосохранения. Вторая системная ошибка Кремля — переоценка возможностей так называемой бизнес-дипломатии. В Москве до сих пор считают, что если крупный бизнесмен имеет армянские корни и капитал в России, то он может приехать в Ереван, нажать на некую невидимую кнопку, и местный электорат послушно проголосует за его политический блок.

Полагаем, главная системная ошибка российской политики на постсоветском пространстве в том, что стратегия перепутана с тактикой. Все эти «помидорные санкции», ставки на «пророссийские силы» в лице олигархов, «давление на избирателей» – это может сработать только как дополнительное тактическое средство, причём точечно и в только в определённых обстоятельствах. Применять их как универсальный инструмент что в Армении, что в Грузии, что в Молдавии без учёта различия обстановки, экономической и внешнеполитической ситуации – это, естественно, прямой путь к поражению.

Причём это поражение будет безусловным. Если Грузия и Молдавия занимали недружественную по отношению к России позицию, начиная с момента развала СССР, то Армения, окружённая турками и их союзниками, была куда более пророссийской. Но за 8 лет, после прихода Пашиняна к власти мы умудрились потерять и её.

Почему Россия теряет влияние на постсоветском пространстве? Потому что у нас нет и не может быть никакой стратегии, поскольку в её основе должна лежать идеологическая и социально-экономическая альтернатива любому крупному конкуренту, будь то Запад или Китай. А такой альтернативы нет – нам в реальности нечего ни предложить народам постсоветского пространства, ни заложить основу, на базе которой можно было бы создавать пророссийские силы. В итоге мы вынуждены размахивать «помидорными санкциями» и делать все ставки на первого подвернувшегося под руку местного олигарха. На практике всё это оборачивается имитацией бурной деятельности наших внешнеполитических ведомств.

Поэтому ситуация закономерна: ведь стратегия без тактики – самый длинный путь к победе, а тактика без стратегии – бесполезная суета перед поражением…

Почему правительство переводит моторы на советский рацион?

Решение правительства продлить разрешение НПЗ поставлять на внутренний рынок суррогатный «Евро-5» с фактическими параметрами топлива уровня «Евро-3» — это, по сути, акт капитуляции технологического регулирования перед физическим дефицитом. Государство разрешает тем, кто не успел или не смог восстановить либо модернизировать установки, продавать то, что получается. Главное, чтобы топливо текло в баки.

По сути, это попытка удержать объем предложения на сокращающемся рынке.

После того как волна ударов вывела из строя критически важные узлы вторичной переработки (включая недавний инцидент на ТАНЕКО), НПЗ столкнулись с дилеммой. Они могут производить качественный «Евро-5», но в значительно меньших объемах, поскольку процессы гидроочистки и каталитического риформинга требуют исправного оборудования, импортных катализаторов, работающей автоматики и времени. Либо можно срезать углы: снизить глубину переработки, хуже очищать фракции от серы, зато получить на 10–15% больший физический объем топлива.

Правительство выбрало второй вариант. Формально на АЗС это по-прежнему будет называться «Евро-5» — менять вывески и ценники никто не позволит, чтобы не провоцировать панику. Однако фактически речь идет о топливе, характеристики которого ближе к стандарту «Евро-3» начала 2000-х годов.

Сомнительно, что эта мера действительно поможет рынку.

Во-первых, даже если НПЗ произведут больше такого бензина, его еще нужно доставить потребителям. А РЖД по-прежнему держит цистерны в многонедельных заторах, отдавая приоритет другим грузам на Восточном полигоне и южном направлении.

Во-вторых, правительство прямо прописало, что этот суррогатный бензин нельзя поставлять в страны ЕАЭС (Беларусь, Казахстан и другие). Иными словами, соседей нельзя снабжать топливом пониженного качества из-за международных обязательств, а собственного потребителя — можно. Весь этот объем останется внутри страны, ускоряя износ автомобилей.

В-третьих, сам факт того, что Минэнерго обязали ежемесячно отчитываться перед правительством об объемах такого топлива, показывает: власти прекрасно понимают спорный характер этой меры. Расчет прост — переждать пик уборочной кампании и летнего сезона. Но платить за этот маневр будут не нефтяные компании, а автовладельцы. Рубль, который государство сэкономит, сдерживая розничные цены от неконтролируемого роста, может обернуться для граждан десятками тысяч рублей, потраченных уже к осени на замену катализаторов и ремонт топливных систем.

Действуем, как говорится, по принципу: «нам бы ночь простоять да день продержаться». Заливать реальный инфраструктурный кризис технологическим регрессом — проверенная советская классика. Машины будут сильнее дымить, катализаторы — быстрее выходить из строя, зато статистика по отгрузкам топлива в розницу останется благополучной. А проблемы потребителей, как известно, в подобных схемах отходят на второй план.

Прошлые успехи, достигнутые в совершенно иной технологической и исторической реальности, не гарантируют автоматического триумфа в будущем. Рассуждать о современной ядерной и ракетной войне в категориях «традиций дуэлей асов» — верх примитивного мышления.

И если ты призываешь к апокалипсису или хвастаешься прошлыми победами, к которым лично не имеешь никакого отношения, то просто создаёшь дешёвый информационный шум.

Учтите: мир страдает не от недостатка оружия, а от избытка болтунов, у которых ничего не стоит на кону. И тот, кто громче всех кричит о готовности уничтожить чужую столицу, обычно первым демонстрирует полную неготовность столкнуться с реальным хаосом.

Для самого Николая Патрушева, переместившегося из кресла секретаря Совбеза на пост главы Морской коллегии, нынешняя повестка выглядит практически идеальной. Любому новому или переформатированному ведомству необходим масштабный вызов, который подчеркнет его незаменимость и обоснует расширение полномочий и финансирования. Если Запад якобы готовит блокаду российских морских коммуникаций и даже превентивные удары по базам флота, Морская коллегия автоматически перестает быть координационной структурой и превращается в центр управления национальной морской безопасностью.

Показательно, что практически одновременно российские власти максимально широко интерпретировали решение морского арбитража по иску Украины, представив его как стратегическую победу России в «юридической войне» на море. В результате складывается единая информационная конструкция: Россия одновременно отражает военные, экономические и правовые вызовы на морских направлениях, а значит, нуждается в усилении органов, отвечающих за эту сферу.

При этом сама постановка вопроса опирается на вполне реальные проблемы. Балтийское и Черное моря сегодня действительно стали наиболее уязвимыми направлениями для российской внешней торговли. После вступления Швеции и Финляндии в НАТО Балтика превратилась в гораздо более сложный театр военного планирования, тогда как Черное море уже несколько лет остается зоной постоянного противостояния. Одновременно растут расходы на морскую логистику, изнашивается теневой флот, дорожают фрахт и страхование, а ключевая портовая инфраструктура периодически подвергается атакам украинских беспилотников.

На этом фоне риторика о подготовке блокады и превентивных ударов выглядит не столько прогнозом неизбежного развития событий, сколько попыткой объединить военные, экономические и юридические проблемы в единую концепцию давления Запада на российские морские коммуникации. Такая рамка позволяет объяснять возрастающие сложности не внутренними ограничениями, а внешней угрозой, одновременно повышая политический вес Морской коллегии как структуры, призванной координировать ответ на весь спектр этих вызовов.

Попытка уложить утренний стресс-тест в привычную рамку "ПВО всё сбило" работает с трудом. Капотня — это 40% столичного бензина и слишком осязаемый маркер уязвимости прямо внутри МКАД.

В сухом остатке имеем несколько контуров реагирования:

Аппаратный: власти действуют по стандартному протоколу "угроза нейтрализована, пострадавших нет". Формально — отчет сдан. Фактически — закрытое небо над 4 аэропортами и перекрытый МКАД создают альтернативную и тревожную повестку для москвичей.

Инфраструктурный: Стратегия ударов по НПЗ окончательно перестала быть "символической". Системность прилётов начинает всерьез давить на логистику и топливный баланс. Ресурсы прочности есть, но цена их поддержания растет.

Психологический: Видео с дымом над Капотней бьют по главному негласному контракту — ощущению абсолютной безопасности столицы. Сдвиг восприятия происходит не от признания властями проблем, а от рутинизации чрезвычайщины: дроны в небе и задержки рейсов постепенно становятся частью новой московской реальности.

«Татнефть» впервые признала введение лимитов на бензин во многих регионах России

Сеть АЗС «Татнефть» столкнулась с масштабными перебоями и была вынуждена перейти на ручное нормирование отпуска нефтепродуктов в рознице. Как сообщили «Осторожно, новости» на горячей линии компании, ограничения затронули «многие, но не все» регионы присутствия сети.

Это заявление стало первым фактическим признанием кризиса изнутри самой структуры «Татнефти» — ранее менеджмент компании уклонялся от комментариев, а региональные чиновники пытались объяснить очереди на заправках «локальным ажиотажем» и «техническими работами».

Согласно данным службы поддержки компании, в субъектах, где столкнулись с дефицитом, для розничных покупателей установлены жесткие лимиты:

Бензин марок АИ-92 и АИ-95: от 20 до 30 литров в одни руки.
Дизельное топливо: от 40 до 60 литров на один автомобиль.

Конкретные объемы разрешенного налива зависят от ситуации в конкретном регионе. Оператор горячей линии опроверг появившуюся ранее в профильных медиа информацию о том, что лимиты введены абсолютно на всех АЗС «Татнефти» по стране, уточнив, что в ряде субъектов ограничения пока отсутствуют.

Ситуация усугубляется практически полным отключением цифровой инфраструктуры на заправочных станциях. На данный момент сеть вынужденно перешла на расчеты наличными деньгами.

«Банковские карты, мобильное приложение, Система быстрых платежей (СБП) и корпоративные топливные карты на заправках сейчас не работают. На некоторых АЗС терминалы могут принимать карты, но эту информацию водителям необходимо уточнять у кассиров на месте»,

— пояснил оператор горячей линии.

Переход одной из крупнейших топливных сетей на наличный расчет и веерные ограничения последовал за атакой беспилотников в ночь на 12 июня, в результате которой был поврежден и полностью остановил первичную переработку нефти ключевой завод компании — комплекс ТАНЕКО в Нижнекамске (Татарстан). Ранее о лимитах в 20 литров и пустых стелах на заправках «Татнефти» сообщали автомобилисты в Подмосковье, Санкт-Петербурге, Самаре и Ульяновской области.

Почему картельное дело ФАС не вернет бензин на АЗС?

Возбуждение Федеральной антимонопольной службой (ФАС) дела против трех крупнейших нефтетрейдеров — АО «Солид-товарные рынки», ООО «Агроторг ЮГ» и ООО «Хансел» — это классический регуляторный рефлекс, призванный перевести экономическую катастрофу в административно-правовую плоскость. Когда на заправках от Самары до Лыткарина вводят лимиты «20 литров в одни руки» и отключают терминалы безналичной оплаты, властям срочно требуется назначить виновных. На эту роль традиционно выбирают биржевых посредников.

Обвинения ФАС выглядят весомо: регулярная перепродажа нефтепродуктов по завышенным ценам, координация заявок на Санкт-Петербургской международной товарно-сырьевой бирже (СПбМТСБ) и выкуп всего свободного объема топлива с целью создания искусственного дефицита.

Однако у этой антимонопольной активности есть и другая сторона, которая объясняет, почему действия ФАС — не более чем терапевтическая процедура, призванная успокоить автовладельцев.

Нефтетрейдеры — не причина кризиса, а его бенефициары и индикаторы. В условиях острого физического дефицита топлива картельные практики становятся особенно эффективными и прибыльными.

После остановки ТАНЕКО и снижения загрузки ключевых НПЗ до минимальных уровней с 2009 года объем предложения бензина и дизельного топлива на бирже резко сократился. В условиях, когда товара мало, любой крупный игрок с достаточной ликвидностью способен скупить значительную часть доступных лотов. То, что ФАС называет «координацией действий с целью получения дохода в особо крупном размере», в рыночной логике выглядит как попытка извлечь максимальную прибыль из сокращающегося предложения. Трейдеры лишь закладывали в цену риски дальнейшего снижения объемов переработки.

Стоит отметить, что для АО «Солид-товарные рынки» это далеко не первый раунд противостояния с антимонопольной службой. Компания уже становилась фигурантом аналогичного громкого дела во время топливного кризиса 2018–2019 годов. То, что одни и те же игроки раз за разом оказываются под прицелом ведомства, свидетельствует о том, что структура российского биржевого рынка нефтепродуктов остается узкой и олигополистичной. Крупные вертикально интегрированные нефтяные компании (ВИНК) неохотно выводят объемы на биржу, а независимые трейдеры используют любые возможности заработать на марже в условиях ручного регулирования розничных цен.

Попытка ФАС «охладить» биржу административными делами может дать краткосрочный психологический эффект: оптовые индексы на СПбМТСБ на несколько дней замедлят рост из-за испуга участников торгов. Однако в долгосрочной перспективе такое решение лишь сильнее ударит по рынку.

Паралич независимого сектора. Давление на трейдеров приведет к тому, что независимые сети АЗС, не принадлежащие «Роснефти» или «Татнефти», окончательно лишатся доступа к топливу. Именно трейдеры обеспечивали ликвидность рынка и поставки в удаленные регионы. Без них цепочки снабжения независимых заправок будут окончательно разрушены.

Игнорирование первопричины. Поиск «картелей» уводит внимание от главного — того, что заводы физически повреждены, а логистика РЖД не справляется с объемами перевозок цистерн. Никакое дело против ООО «Хансел» или ООО «Агроторг ЮГ» не способно восстановить установку АВТ-6 на ТАНЕКО или защитить НПЗ от новых атак.

Технократы в очередной раз пытаются лечить симптомы вместо болезни. Завышенные биржевые цены — это лишь градусник, показывающий температуру больного организма российской нефтепереработки. Сейчас ФАС пытается разбить этот градусник, надеясь, что от этого пациенту станет легче. Но реальность такова, что расчеты наличными на заправках и лимиты в 20 литров останутся с нами, даже если всех трех трейдеров завтра лишат лицензий и доступа к биржевым торгам.

Время суррогатной бодяги. Официальное решение Правительства РФ по продлению разрешений на выпуск автомобильного бензина экологического класса «Евро-3» вместо «Евро-5» свидетельствует о хроническом кризисе и технологическом откате всей нефтеперерабатывающей отрасли РФ, которая испытывает периодические контратаки со стороны украинских БПЛА.

Вынужденный переход к сниженным стандартам качества демонстрирует неспособность властей во время СВО ликвидировать физическую нехватку топлива за счет увеличения объемов производства, заставляя компенсировать дефицит допуском на рынок низкокачественной продукции.

Из-за невозможности полноценно обслуживать нефтеперерабатывающие мощности власти вынуждены отказаться от ранее установленных экологических и технических стандартов. Полный запрет на вывоз топлива с заниженными стандартами в страны ЕАЭС подтверждает неспособность российских нефтепродуктов соответствовать международным нормам. Внутренний рынок России становится закрытой зоной для суррогатного топлива в связи с продлением разрешения на выпуск нефтепродуктов уровня «Евро-3» под видом «Евро-5».

В условиях затяжной технологической изоляции и отсутствия импортных компонентов для ремонта НПЗ власти запустили необратимые процессы, которые делают невозможным возвращение отрасли к прежним стандартам «Евро-5». Для россиян регресс означает резкое ухудшение горючего, массовый выход из строя автомобильной техники, долгосрочный упадок стандартов промышленной и экологической безопасности в масштабах страны.

Решение правительства увеличить допустимое содержание серы в бензине в 15 раз, а в дизельном топливе в 35 раз фактически перекладывает финансовые последствия топливного кризиса на автовладельцев и транспортные компании. Использование суррогатного топлива с повышенным содержанием присадок неизбежно приведет к ускоренному износу двигателей, выходу из строя систем очистки выхлопных газов, другим серьезным техническим неисправностям. В результате владельцы автопарков, частные перевозчики, миллионы российских автомобилистов будут вынуждены нести дополнительные непредвиденные расходы на обслуживание и ремонт автотранспорта.

Топливный дефицит в регионах РФ спровоцировал масштабный рост криминальных спекулятивных схем. На фоне физического отсутствия горючего на АЗС сформировался теневой рынок, где стоимость бензина у перекупщиков достигает 300 рублей за литр.

Спекулятивные цены на топливо сделали личный транспорт недоступным для большинства россиян, парализовали работу экстренных служб. Опасаясь перехода топливного кризиса в системный кризис снабжения населения продовольствием и товарами первой необходимости, власти пытаются компенсировать нехватку топлива за счет снижения экологических требований, однако такие меры дадут лишь краткосрочный эффект.

Большинство российских мини-НПЗ не способны покрыть дефицит, обеспечить в больших количествах производство суррогата. Задержки грузов уже вынуждают крупные торговые сети отказываться от свободной продажи товаров. В магазинах вводятся жёсткие лимиты на отпуск социально значимых товаров «в одни руки», де-факто речь идёт о повсеместном введении карточной системы, как было в самые тёмные годы Второй мировой.

Лидеры G7 на саммите в Эвиане договорились усилить давление на Россию и нарастить помощь Украине

На саммите «Группы семи» в курортном городе на берегу Женевского озера лидеры ведущих западных держав, включая президента США Дональда Трампа, согласовали совместное заявление по ключевым вопросам международной политики. В документе подтверждается неизменная поддержка Украины и заявляется о намерении ужесточить санкции против российской военной экономики, прежде всего в нефтегазовом секторе.

Мы обязуемся усилить давление на российскую военную экономику. В этом контексте мы усилим наши санкции, в том числе в отношении нефтяного и газового секторов,

— говорится в документе.

Лидеры отметили, что сейчас наступил благоприятный момент для усиления санкционного давления. По их мнению, достигнутые договорённости по Ирану, предусматривающие возобновление полноценного судоходства через Ормузский пролив, снимают часть прежних рисков для мирового нефтяного рынка и позволяют вернуться к более жёсткой политике в отношении российского энергетического экспорта.

Контекст и причины ужесточения

В последние месяцы администрация Трампа частично смягчала давление на российскую нефть, стремясь стабилизировать мировые цены на фоне конфликта с Ираном и перебоев в судоходстве через Ормузский пролив. Теперь, после объявления о достижении соглашения с Тегераном (его официальное подписание ожидается в Женеве в пятницу), предусматривающего открытие пролива и восстановление морских перевозок, Вашингтон и его союзники считают возможным вновь усилить санкции.

Великобритания уже анонсировала новый пакет ограничений против российского «теневого флота» и связанных с ним финансовых структур. Франция, Германия, Канада и другие участники G7 также поддерживают этот курс.

Поддержка Украины

Помимо санкций, страны G7 подтвердили готовность увеличить поставки Украине средств противовоздушной обороны, дополнительных систем ПВО и ракет-перехватчиков, а также вооружений большой дальности. Кроме того, обсуждается расширение лицензирования совместного военного производства на территории Украины и дополнительная поддержка украинской энергетической инфраструктуры в преддверии зимнего сезона.

Президент Украины Владимир Зеленский принял участие в специальной сессии саммита, посвящённой Украине. По сообщениям участников встречи, Дональд Трамп заявил, что слишком много молодых людей гибнет по обе стороны фронта, и подтвердил готовность содействовать поиску мирного урегулирования.

Более широкий контекст саммита

Саммит в Эвиане, проходящий с 15 по 17 июня, посвящён сразу нескольким глобальным вызовам: войне в Украине, ситуации вокруг Ирана, стратегическому соперничеству с Китаем, развитию искусственного интеллекта, мировой торговле и энергетической безопасности.

Лидеры G7 приветствовали рамочное соглашение с Ираном, которое, по их оценке, снижает риск дальнейшей эскалации вокруг иранской ядерной программы и способствует восстановлению безопасного судоходства через Ормузский пролив. Отдельно обсуждались вопросы морской безопасности и альтернативные маршруты поставок энергоресурсов.

Реакция и перспективы

Аналитики считают заявление G7 сигналом Москве о том, что, несмотря на политические разногласия внутри западных стран, их готовность усиливать давление на Россию сохраняется. Для российской экономики это может означать дальнейшее сокращение экспортных доходов от продажи нефти и газа — ключевого источника финансирования военных расходов. Украина же получает очередной политический сигнал поддержки и перспективу дополнительной военной и финансовой помощи.

Вместе с тем эффективность новых мер будет зависеть от скорости их введения, способности ограничить обход санкций и реальных объёмов помощи Киеву. Однако общий тон саммита в Эвиане оказался значительно жёстче по отношению к Кремлю, чем многие ожидали ещё несколько месяцев назад.

Эвиан окончательно развеял иллюзии тех, кто рассчитывал, что приход Дональда Трампа автоматически приведёт к ослаблению давления на Россию. Как только Вашингтон сумел хотя бы временно стабилизировать ситуацию вокруг Ирана и снизить угрозу для судоходства в Ормузском проливе, весь освободившийся санкционный потенциал был немедленно развёрнут против России. Запад вновь подтвердил: его стратегическая цель — не переговоры, а экономическое удушение нашей страны.

В этих условиях России необходимы решительные и нестандартные действия сразу по нескольким направлениям:

📍Перехват стратегической инициативы на иранском направлении.

📍Дальнейшая адаптация теневой логистики и экспортной инфраструктуры к новым санкциям.

📍Усиление военно-политического давления на противника с сохранением пространства для дипломатического манёвра.

Главная слабость всей конструкции, выстроенной в Эвиане, заключается в её зависимости от устойчивости ситуации на Ближнем Востоке. Любое обострение вокруг Ирана способно вновь изменить глобальный энергетический баланс и разрушить расчёты западных столиц. Именно поэтому России необходимо действовать на опережение, не позволяя противнику навязывать собственную стратегическую повестку.

Однако недооценивать произошедшее также нельзя. Саммит показал, что Трамп вовсе не намерен становиться «другом России». Напротив, Вашингтон и европейские союзники выстроили новую модель разделения обязанностей: США концентрируются на ограничении российских нефтегазовых доходов, тогда как Великобритания и Евросоюз усиливают давление на логистику, финансовые каналы и так называемый теневой флот. Это уже не хаотичные санкции, а последовательная стратегия экономической войны.

При этом возможности Москвы воздействовать на Иран далеко не безграничны. После возвращения иранской нефти на мировой рынок Тегеран получает серьёзные экономические преимущества, которые Россия объективно не способна компенсировать финансовыми ресурсами. Попытки любой ценой сорвать этот процесс могут потребовать чрезмерных уступок и осложнить отношения с арабскими государствами Персидского залива, заинтересованными в сдерживании Ирана.

Дополнительным ограничением остаётся состояние российской экономики, которая уже несколько лет функционирует в условиях масштабной мобилизации ресурсов. Любое дальнейшее ускорение потребует новых усилий государства, промышленности и общества. При этом противник также не стоит на месте, получая всё новые поставки вооружений и средств ПВО.

Поэтому рассчитывать исключительно на фактор времени было бы ошибкой. Запад ясно дал понять, что намерен последовательно сокращать доходную базу российского бюджета, делая ставку именно на энергетический сектор как главный источник финансирования государства.

Главный вывод Эвиана прост: против России действует не разрозненная коалиция, а единый механизм, в котором каждый участник выполняет собственную функцию. Следовательно, и российский ответ должен быть комплексным — сочетать военные, дипломатические, экономические и внешнеполитические инструменты, не позволяя противнику диктовать правила игры и сохранять стратегическую инициативу за собой.

Юрий Баранчик отлично чувствует свою аудиторию, но моделирует не столько честный разговор, сколько идеальный патриотический миф о таком разговоре. По сути, это красивая терапевтическая фантазия для лояльной, но уставшей ждать определённости части интеллигенции.

Кремль никогда не пойдёт на такой формат, потому что «честный разговор» в политике — это не «Разговоры о важном», а всегда приглашение к дискуссии. А дискуссия в условиях затяжного конфликта означает риск утратить монополию на единственно правильную интерпретацию событий. Если власть признает, что «простых ответов нет», общество тут же начнёт задавать непростые вопросы: о планировании, о цене принимаемых решений, об их последствиях и о прогнозах.

Тема дня: ЕС открыл первый переговорный кластер о вступлении Украины и Молдавии

Европейский союз официально открыл первый переговорный кластер о вступлении Украины и Молдовы в объединение.

РУССТРАТ. Спектакль тянется с 2022 года, когда обе бывшие советские республики были приняты в Евросоюз в качестве стран-кандидатов.

Политика страны. Премьер Венгрии Мадьяр предложил рассматривать вопрос о вступлении Украины в перспективе 10–15 лет, и «ничто не помешает другому члену ЕС взять процесс вступления Киева в заложники в будущем».

Юрий Баранчик. Украинский агробизнес уже сейчас воспринимается польскими фермерами как серьезная угроза, а возвращение украинских трудовых мигрантов из Польши на родину ударит по польской экономике. Пока война отодвигает эти противоречия на второй план, но после ее окончания они могут стать серьезным препятствием на пути Украины в Евросоюз и Польша прямо намекает на это.

Друид. Находящаяся в тюрьме глава Гагаузии и мама двоих детей Евгения Гуцул призывает жителей автономии отстоять свое право выбирать руководство, а Майя Санду хочет лишить Комрат этого права.

Тайная канцелярия. Москва пытается переосмыслить свою глобальную стратегию на постсоветском пространстве с учетом меняющихся реалий. Число оппонентов увеличивается, ресурсная база сокращается. В подобных условиях России надо проявлять выдающуюся гибкость и изобретательность. Постсоветское направление станет направлением сосредоточения усилий всех ключевых ведомств.

Россия не Европа. Почему Россия теряет влияние на постсоветском пространстве? Потому что у нас нет и не может быть никакой стратегии, поскольку в ее основе должна лежать идеологическая и социально-экономическая альтернатива любому крупному конкуренту, будь то Запад или Китай. А такой альтернативы нет — нам в реальности нечего ни предложить народам постсоветского пространства, ни заложить основу, на базе которой можно было бы создавать пророссийские силы. В итоге мы вынуждены размахивать «помидорными санкциями» и делать все ставки на первого подвернувшегося под руку местного олигарха. На практике все это оборачивается имитацией бурной деятельности наших внешнеполитических ведомств. Поэтому ситуация закономерна: ведь стратегия без тактики — самый длинный путь к победе, а тактика без стратегии — бесполезная суета перед поражением...

Крупнов. Сегодня Москва продолжает политику перестройки, развалившую в свое время Союз. Что Москва предложила для переорганизации и пересборки постсоветского пространства? Где цивилизационные инициативы Москвы, которые сделали бы союз с Россией не просто необходимым, но и привлекательным. Этого ничего нет. Более того, до недавних пор Москва фактически говорила, что, вообще-то, нужно интегрироваться в Запад.

Московская прачечная. Переосмысливать глобальную стратегию на постсоветском пространстве с учетом меняющийся реалий — бороться с симптомами без устранения первопричин. А первопричина — стратегическое поражение в специальной военной операции, которое Россия потерпела в феврале 2022 года, когда ВС РФ провалили блицкриг. Если бы тогда все сложилось иначе, под полным контролем Кремля оказалось бы все постсоветское пространство, включая Молдавию и Азербайджан. Судьба распорядилась иначе, и число оппонентов увеличивается, ресурсная база сокращается, а экономическая, политическая и информационная инфраструктура России оказывается бессильной при столкновении с реальным противодействием.

Плавильный котел. Кремль продолжает терять влияние не потому, что Запад действует там особенно эффективно, а потому, что сама Москва постепенно разучилась разговаривать с соседями на каком-либо другом языке, кроме языка угроз, ультиматумов и олигархических договоренностей.

Украина не Россия❓ Политика запретов, и «публичных наказаний» не всегда приводит к успеху.

Тайны Ленинградского двора ZVO. Страны, которые ранее находились на периферии внимания Североатлантического альянса, сегодня активно вовлекаются в западные политические и военные процессы.