не можешь победить – возглавь?

В том-самом-другом-университете* вчера вышла вот такая новость: всем студентам и сотрудникам Оксфорда в новом учебном году будет бесплатно предоставлен доступ к ChatGPT Edu (версия чата для обучения). Теперь это официально один из учебных инструментов, условно как лицензия для Stata или подписка на академические издания.

Проект реализуется в тесной коллаборации с OpenAI (знали ли вы, что у них есть свой learning lab и она не про обучение моделей). У меня по этому поводу есть свой прогноз: он пессимистичный, но не в рамках обычного нарратива «мы все отупеем». Как раз наоборот: попадание мощных AI инструментов в такую среду, как в Оксфорде, усилит производительность и содержание как студенческих работ, так и профессорских процессов. Во-первых, потому что студентов (да и профессоров) буду учить правильно пользоваться новыми тулзами; во-вторых, доступность таких инструментов драматически повлияет на планку требуемого качества. Она и так, мягко говоря, высокая, станет еще выше. Для тех детей, кто сейчас не осваивает правильное (то есть полезное и развивающее) использование AI, через несколько лет вероятность поступить в ведущие вузы будет стремится к нулю. А если не дай бог условный гпт используется для списывания (что действительно лишает возможности развивать свои когнитивные способности), то вообще пиши пропало. Разрыв между теми, кто оснащен ресурсами «обучаться правильно» и теми, кто нет, будет кратно усиливаться и вполне возможно, что лет через 5-7 истории в стиле «он просто очень старался, сам всему научился и поступил в оксфорд/кембридж/гарвард» будут просто невозможны.

У нас пока бесплатные подписки на гпт не раздают, но вот через пару недель планируется ежегодное введение в супервизию (как работать со студентами и их письменными работами), и там уже анонсирован большой блок «AI assistance in line with academic integrity». Посмотрим 👀

*не называние Оксфорда по имени в Кембридже (а у них, соответственно, наоборот) – древняя шутка о том, что половина социальной жизни и там и там построена на конкуренции и неприязни к друг другу. Ну, не с St Andrews же тягаться!

new term

Октябрь: город наконец бурлит нетуристической энергией, снуют туда-сюда freshers и бесконечно идут индакшны. И я, как послушный супервайзер, иду на свой (к слову, последний раз!) – слушать о том, как в этом году курировать письменные работы бакалавров.

В этом году факультет перезапустил бакалавриат по образованию, переструктурировав некоторые модули и треки (по существу лишь дав больше выбора студента ближе к третьему году). Но даже с этими поверхностными правками я каждый раз мысленно возвращаюсь к этой архитектуре и мечтаю: господи, как бы я хотела однажды сделать такой фундаментальный бакалавриат в России! Ну, или если не доживу до “сделать в России”, то хотя бы на русском. Не педагогический трек (в Великобритании учительская специализация вообще не базовое университетское образование, а профессиональный левел-ап, получаемый после основной степени), а именно общее, социально-гуманитарно-экономическое введение в образование. На мой взгляд, более интересную (и сложную, и вдохновляющую) мультидисциплинарную программу трудно придумать.

Говорят, мечты надо озвучивать – делюсь поэтому с вами. И еще – для интересующихся по сути – структурой программы в двух фотографиях с того самого индакшена для супервайзеров.

working mode

Вот уже пять лет я не работаю в найме. Сначала это казалось безумием; думаю, так чувствует себя почти любой человек проработавший всю жизнь в какой-то компании, а потом решившийся строить соло-практику. Однако за прошедшие годы, со своими спадами и подъемами, мне удалось собрать, структурировать и системно реализовать свое главное устремление – создавать качественное образование. Но не эксклюзивно для какой-то одной организации, а в качестве помощи и поддержки для многих.

Но что значит качественное? Меня вдохновляет, что ответ у меня такой же многомерный и сложный как, собственно, и сам вопрос. Опираясь на свой личный опыт в позициях методического и академического управления; на логику и сертификации (теперь уже бывших) британских партнеров; на глубокое теоретическое понимание образования; на собственный опыт обучения; в конце концов, на широту кейсов, с которыми мне удалось поработать за эти годы, – опираясь на все эти составляющие, я использую в работе многосоставной фреймворк, позволяющий проанализировать, структурировать и спроектировать качество образовательного опыта.

Этой осенью я возвращаю практику в открытый мир, так как последние два года (по понятным причинам) я работала только с теми, кто приходил по рекомендациям и иногда долго ждал моей возможности вдумчиво подключиться (простите и спасибо за терпение!). Теперь у меня есть несколько слотов в месяц для стартовой консультации и возможность брать несколько проектов в сезон для системной работы.

Все подробности – по ссылке (там даже есть крошка кейсов и я обещаю выложить еще много!). Записаться на первую встречу, совмещающую первичный анализ и запроса, и текущего состояния, можно сразу, просто оставив заявку. В ответ вам придет не только календарь с выбором времени, но и небольшая лекция, в которой я коротко рассказываю, что такое академическое/методическое качество и из каких компонентов оно состоит.

Приходите сами или отправляйте своим коллегам основателям & руководителям, если чувствуете что нуждаетесь в аутсорс академическом / методическом директоре, или просто ищите совета, поддержки или второго мнения.

textbooks are the cornerstone

В прошлом месяце Google выпустил Learn your Way – открытую платформу персонализации текстового учебника под студента. Загружаешь свою pdf-ку со скучным параграфом из учебника по физике, выбираешь свои интересы и получаешь персонализированный пересказ с примерами, квизами, аудио и чего только не.

Google Research Lab даже провели исследование об эффективности такой персонализации (его они называют «техническим репортом», за что их хвалим – еще ни одно корпоративное исследование, противоречащее интересам корпорации, не увидело свет, поэтому такой науке мы не доверяем). Почитать стоит, разве что, чтобы чуть лучше понять механизмы работы сервиса (ну и, видимо, на этом этапе классический instructional design с проектированием курсов в условном articulate – все!).

У меня с выпуском такого инструмента возникает два размышления: первое, про ограничение агентности (версус нагрузки на учителя) и второе – о такой персонализации в авторитарных контекстах.

Любая внешняя персонализация (то есть когда машина адаптирует под меня – на базе ли аналитики или интересов) у меня всегда вызывает скепсис как правильное направление инноваций. Проблема в том, что очень удобный контент, который создается для меня, лишает меня дискомфорта, который мог бы служить топливом самостоятельно адаптировать под себя, попутно разбираясь. Можно было бы привести аналогию с адаптивной лентой соц сетей: зачем настраивать себе сложную RSS-ленту (помните, были такие), самостоятельно отбирая и верифицируя источники (и, возможно, выбирая и контрастные медиа), если можно пролистать настроенную под твои интересы соц сеть (и утонуть в своей эхо-камере)?

Альтернатива этому (в обучении) – это компиляция внутренней и внешней персонализации, когда есть адаптация за счет технологий, но и остается пространство, где учащемся самому надо исследовать, как изучаемое сопряжено с его интересами (и вообще какие они, и так далее). Условно в Learn your way не хватает финального задания «а теперь сам напиши пример про футбол и третий закон ньютона», или какого-то более сложного проекта, который станет основой для работы и обсуждения в классе.

С другой стороны, можно было бы аргументировать, что в среднестатистической школе нет никакой персонализации – так будет хотя бы внешняя, снимающая хоть какую нагрузку с учителя. Хотя, конечно, хотелось бы чтобы нагрузка минимизировалась бюрократическая, а в преподавании как раз оставалось место творчеству и совместному исследованию, но есть как есть.

В русскоязычном блоге, где я встретила эту новость, резонно уточнили, как будет выглядеть условная персонализация учебника по истории Мединского; и я бы задала этот вопрос дальше, как в принципе система будет работать с чувствительным для государства контентом, особенно в авторитарных странах? Как Deepseek, хвалить компартию при любых обстоятельствах? Будут ли национальные ограничения, в какие сервисы можно загрузить свой учебник, а куда – ни в коем случае (или вообще строго национальные системы, персонализирующие исключительно патриотично)? Очевидно, что LLM при адаптации обращается к более широкой базе данных, вдруг там окажется, что версия в загруженном pdf противоречит написанному в других источниках. Как быть?

Ужасно занимательно (ну и тревожно) за этим наблюдать.

#дружеские_рекомендации

пока осень уверенно входит в режим конференций и новых запусков, делюсь несколькими проектами, за которыми слежу с теплом и интересом (или даже веду сама!).

1. воркшоп про со-проектирование на конференции по педагогическому дизайну в Вышке

на следующей неделе 28 октября (14:45–16:15 по мск) я участвую в форуме «Педагогический дизайн как стандарт отрасли» — веду онлайн-воркшоп про со-проектирование. Это блок воркшопов, предваряющий в этом году традиционную вышкинскую конференцию по высшему образованию.

Будем вместе с офлайн-аудиторией работать с комплексной картой со-проектирования образовательных программ — инструментом, который помогает структурировать вовлечение аудитории, стейкхолдеров и/или преподавателей на разных этапах (от исследования до реализации). Апробировала ее на двух последних интенсивах и рискнем теперь использовать ее и в гибридном формате.

если будете на конференции или просто физически рядом — заглядывайте, я буду по ту сторону экрана 👩🏼‍💻 подробнее


2. в Bazaleti University начался осенний сезон
У моих давних друзей, в образовательном проекте Bazaleti Uni стартует новая волна курсов — сразу четыре, и все очень разные:

– Анастасия Буракова — о том, как искать средства для социальных проектов;
– журналист и исследователь Дэн Сторев — про прикладные навыки письма, презентации и устного разговора по-английски;
– философ Арсений Куманьков — курс «Госкомнасилие» о государственной монополии на насилие и её альтернативах (как же я хочу пойти!);
– Илья Венявкин, сооснователь RIMA — о том, как говорить с людьми противоположных взглядов (когда-то Илья вел потрясающий воркшоп про дебаты в стенах InLiberty).

всё это стартует 4 ноября, онлайн. смотреть расписание и записываться можно на сайте


3. сбор в поддержку проекта фонда «Шалаш»

сейчас команда Шалаш делает большой проект по обучению педагогов государственных школ, чтобы в каждой школе знали, как помочь детям с трудностями поведения.

это один из тех случаев, когда маленькие взносы действительно превращаются в систему поддержки, которая может дать учителям инструменты и уверенность. пожертвовать можно здесь → по ссылке


4. новый сезон «Через театр»

и ещё одно интересное начинание (недавно поддержанное фондом Новый учитель) – проект «Через театр» 🎭

шесть лет команда делала театральное обучение для школьных учителей: лаборатории, фестивали, постановки, поэтические перформансы в зуме во времена ковида, выстроив свой нарратив вокруг идеи сотворчества учеников и учителей.

сейчас — VII сезон, и уже 30.10–1.11 в Москве пройдёт очная Театральная лаборатория: работа с телом, игры, репетиции и эскиз спектакля.

подробности в канале → t.me/cherezteatr

Продолжая размышление про найм (и его отсутствие), увидела у Натальи Бабаевой размышление про похожее. Мне близка идея того, что многое нам неподконтрольно, а проектирование будущего – это скорее осознанный и сфокусированный процесс проживания настоящего.

Последний год причин для тревоги в нашей семье стало кратко больше (подвешенная эмиграция, ребенок, мировая неопределенность, скорое окончание моего пхд, которое служило якорем нашего жизненного процесса). Но я стараюсь перенастроить себя на то, что я делаю достаточно, делаю все что могу – чтобы было в целом в порядке. А уж как оно именно сложится в итоге, во что выльется, каким именно причудливым паззлом соберется – это вне моей воли и контроля. Иногда из-за этого мне очень сложно отвечать на вопрос "что дальше?", который каждый второй мой собеседник задает, узнавая, что весной я хочу сдать диссертацию. Не знаю, дальше будет так же, как сейчас, только по-другому.

А может просто я перечитала critical futures studies, где постоянно циркулирует идея множественного будущего и иллюзии того, что человек на что-то там целенаправленно влияет (он, безусловно, влияет, но сам далеко не всегда в курсе как именно). С этим настроем и живу.

#дружеские_рекомендации

На неделе мы гуляли* по Британской библиотеке с Эллой и разговаривали про последний год PhD – как про особый, самостоятельный феномен. Докторская степень – это такое абстрактное вневременное пространство, в котором ты очень долго существуешь, а потом, словно с глубины, начинаешь медленно всплывать в “настоящую жизнь” (чтобы это ни значило). И даже если с этой самой настоящей жизнью вроде бы было много контактов (как у меня), все равно ощущение ужасной дезориентации.

Я же себя ловлю на мысли, что меня фрустрирует не только вопрос технический (как дальше организовывать свою работу), но и экзистенциальный – а кем и как я вообще хочу работать? Я уже писала как-то, что у меня много противоречивых желаний, так что если через полгода-год этот блог превратится еще в рефлексию о формировании жизненного пути – простите, не удивляйтесь. 😅

Пока я еще только готовлюсь серьезно раздумывать о собственном будущем и в качестве такой подготовки присоединяюсь (уже завтра!) к курсу моей горячо любимой Ренаты Next steps. Это программа, где, как задумала Рената, “можно нащупать своё направление или следующий шаг в профессии, придумать новый проект или просто поддержать себя в период глубоких перемен в жизни”. Я знаю немножко закулисья и уже предвкушаю завтрашний старт. Если вам откликается, присоединяйтесь, будем преодолевать фрустрацию неопределенности вместе – все детали по ссылке.

*именно что гуляли, потому что как оказалось, в Британкой библиотеке организовано (бесплатно!) куча зон и пространств для тоддлеров, что было способно занять маленького человека на целых три часа

новые горизонты

Укатив в еще одну трансатлантическую академическую конференцию, я совсем забыла поделиться радостной новостью: в этом году я стала одним из участников Next Generation Foresight Fellowship от School of International Futures. В когорте из еще 24 человек мы будем целый год разрабатывать проекты, ориентированные на устойчивое будущее – я, честно говоря, роняла челюсть на каждой презентации, где рассказывали и про будущее ядерного оружия, и про устойчивое развитие космической гонки, и про множество анти-коррупционных проектов – чего только не.

Ваш покорный слуга будет (пытаться) делать следующий шаг после пхд: теоретические и концептуальные идеи, которые я сейчас судорожно оформляю в текст, должны превратиться в прикладной методический тул-кит к концу академического года. Посмотрим, получится ли у меня. Пожелайте удачи!

зарубка на пути

Кодировала интервью для одного замечательного рабочего проекта (отвлекаясь одним глазом на раскручивающийся скандал с центром Насилия.нет) и подчерпнула формулировку мысли, о которой раздумываю уже неделю (скорее всего ты прочтешь это и поймешь, что это отсылка к тебе!).

Устойчивое будущее требует устойчивого настоящего.

На прошлой неделе я впервые за почти шесть лет ночевала в больнице; так получилось внезапно, после вроде бы несложной плановой операции, пару небольших отклонений – и вот я уже лежу в комнате 10 на 10, разделенной шторками на несколько блоков (я такие только в американских фильмах видела раньше). Напротив яростно храпит соседка 1936 года рождения (не спрашивайте, как я узнала эту информацию), постоянно кому-то меряют давление (зачем вообще это дело в 2 часа ночи?), как и в любом больничном коридоре – обязательно что-нибудь где-нибудь мигает или пищит. Я впервые за полтора года ночую одна (в смысле без ребенка), под сильными обезболивающими самое то наконец выспаться, но я не могу уснуть и вспоминаю свою прошлую (по совместительству первую и единственную) ночь в больнице, случившуюся за буквально несколько недель до ковида, в феврале 2020.

Я помню, что лежала и переживала только об одном – как же я смогу дальше работать (в том смысле, как же мне быстрей восстановиться и вернуться). Стоит отметить, что именно из-за своей идиотской самоотверженности я и попала на операционный стол (а еще в кабинет психиатра), но даже тогда я не до конца осознавала цену, которую заплатила за профессиональные успехи. Мне в целом все происходившее казалось вариацией нормой, ну с кем не бывает. Сейчас выйду из больницы и пойду обратно, думала я.

Мне потребовалась еще несколько лет (и радикальная смена профессионального контекста и окружения), чтобы из сегодняшней точки с некоторым ужасом оглядываться на тот опыт. И вдруг неожиданно, оказавшись в схожих обстоятельствах, лежа в своем боксе за шторкой, я вдруг смогла отмерить внутренний процесс изменений, психологического, господипрости, роста что ли. Я лежала и думала обо всех планах и делах, которые придется переиграть, подвинуть, отменить – и в целом не испытывала никаких чувств. Ни угрызений совести, что я смертельно кого-то подвожу. Ни ужаса, что если я не буду овер-перформить, про меня все забудут. Я даже не прокручивала свои две стандартные мантры, которые становились реакцией на стресс многие годы (я никогда не смогу найти работу и умру в нищете под забором). Просто лежала, время от времени поглядывая в видеоняню, к которой у меня подключен удаленный доступ – на мирно спящих домашних – и хотела скорей вернуться в свою рутину.

Чтобы просто быть. Потому что этого достаточно – и эта достаточность, как оказалась, устойчива сегодня, и кажется будет устойчива завтра, даже при самых сильных потрясениях.

хотела поделиться, что после всех болезней, постигших нас в этом декабре, я все еще жива, но содержательно, кажется, вернусь сюда не скоро.

а вот из не-очень-содержательного, напишу такую заметку на полях – про пространственную инклюзию.

В Кембридже, в зданиях большинства факультетов, есть family facilities – например, комната для кормления, детские стульчики в кафе или baby changing room (прям отдельная комната, не просто криво приколоченный стол в проходе туалета). А в новых зданиях, вроде открывшегося в прошлом году помпезного факультета физики, куда жизнь нас занесла работать последние дни – так есть вообще все сразу!

И еще и открытые пространства, где дети, как и любые другие участники local community, могут проводить время, например, праздно прогуливаясь с собачкой – и никто не скажет и слово (ну разве что любезное hey). Потому что дети – такая же часть общества и они могут быть в любом общественном пространстве (представляете?).

Мое (деформированное российской ненавистью к матерям) сознание все еще не может переварить такую трансформацию храма науки.

прощай 2025

Под конец года соберу в одном посте свои материалы, которые мне удалось сделать за уходящий год – вдруг вы пропустили или захотите пересмотреть или перечитать.

Серия разговоров про будущее, future studies и роль образования: эфир с Димой Соловьевым (запись, саммари)
и эфир на ПостНауке. По ощущениям в тот момент разговора у меня еще было много недодуманных мыслей (где же взять все это время), поэтому мой любимый материал – текст-саммари на ПостНауке, где получилось, как мне кажется, более четко и консистентно. В дополнение к нему – мой пост с подборкой прикладных фреймворков для работы с будущим.

По мотивам своего пхд-исследования я тоже писала несколько материалов: во-первых, статья в Globalisation, Education & Society, во-вторых, серия материалов на русском. На сигме университетской платформы вышло мое эссе про разные модусы свободы, артикулируемые через освободительную педагогику (в дополнение собрала для ребят что почитать по теме), а в блоге CisRUS – заметка в двух частях (часть 1, часть 2) о разных формах перемещения образования, сталкивающегося с авторитарным государством.

Кстати, послушать английскую статью можно на русском – я презентовала ее на конференции Академических мостов.

В-третьих, вне моей основной профессиональной деятельности, случилось пара интересных диалогов. Первый – эфир с Аней Бичевской и Лобсангом о внимании (мне ужасно понравилось столкновение двух наших перспектив – западной и восточной). Второй – наш разговор с Ренатой о поляризации, где мы взглянули на этот процесс и социологической, и с психологической точек зрения.

В заключении вспомню, что не отстала и в треке LXD. Во-первых, летом я собрала интенсив о новых подходах в проектировании – вряд ли я его таким повторю, но если вам интересно, чтобы я сделала пару текстовых материалов по мотивам, ставьте 🦄 к этому посту. Во-вторых, (и это уже не итог, а тизер), сдала текст книги-исследования, которую написала в этом году про инновационную инженерную дидактику совместно с МГПУ. Точно будет чем поделиться с вами в начале 2026.

С Новым годом! 🎄

Желаю нам всем пережить еще один год и пусть в нем будет много счастливых моментов вопреки всему, а в комментариях призываю делиться вашими итогами – порекомендуйте свои тексты, расскажите о своих проектах, похвастайтесь классными каналами, которые вы начали или продолжили вести в этом году – короче, хвалите себя со всей силой. Мы все этого заслужили 🩵

trigger warning

Последние недели я очень плотно работаю над диссертацией, самой сложной ее частью – findings. Я и раньше замечала, что ничего хорошего со мной это этого не происходит – долгое и плотное взаимодействие с данными подрывает основы моего психического здоровья. Если вдруг вы не знали или забыли, я пишу про образовательный опыт в проектах, созданных вследствие полномастшабной войны. В интервью и дневниках (которые суммарно насчитывают 78 штук) у меня есть все – злость, стыд, вина, ответственность, сожаления, отрицания, превосходство, уничижение, и конечно слезы. Очень много слез. Я не переслушиваю транскрипты, но помню по тексту, где человек заплакал и каждый раз возвращаюсь в эту пространственно-временную точку, где малознакомый собеседник вдруг теряет самообладание. Я и сама уже близка в тому, чтобы его потерять.

Честно говоря, не представляю, что происходит с людьми, работающими с еще более сенситивным контентом, например, смертью или потерями близких. Мне кажется вообще не возможно остаться человеком с нормальной кукухой, это деформирует линзу восприятия полностью. Помню, за несколько месяцев до сбора данных я сдавала этическую форму – там у меня был целый раздел о том, как я буду поддерживать свое ментальное здоровье вследствие того, что мое исследование попадает в категорию “работа с уязвимыми группами”. Я написала какую-то ерунду в качестве отписки, мол, буду дышать свежим воздухом и пить вкусный чай. Спойлер: это не очень помогает.

А как вы поддерживаете внутреннее равновесие, сталкиваясь со сложным опытом других (пусть даже не обязательно таким драматичным, как вследствие войны)?

на носу 8 марта и в преддверии знакового дня фонд «Второе дыхание» проводит акцию «Одежда на выход», в рамках которой передает одежду людям, которые выходят из тюрьмы, чтобы поддержать их в начале новой жизни и помочь сохранить человеческое достоинство.

В исправительных учреждениях люди лишаются не только свободы, но и доступа ко многим базовым вещам — будь то тёплые штаны на зиму или нижнее бельё. Когда человек освобождается, ему выдают одежду, в которой он попал в колонию. Но бывает, что он сел летом, а освободился зимой — или наоборот. А его вещи за годы пропитались неприятным запахом или начали гнить. Тогда единственная одежда на первое время — это роба, в которой он сидел в тюрьме.

Команда фонда отправляет одежду для людей, которые освобождаются из мест лишения свободы – в этом году помощи ждут более 650 женщин и мужчин. Сейчас особенно одежда нужна женщинам, освобождающимся из мест лишения свободы.

Для того, чтобы собрать и передать одному человеку комплект одежды по сезону необходимо 560 рублей. Оформить пожертвование можно здесь.

p.s. в комментариях поделились еще подобными проектами (спасибо!), так что теперь даже есть выбор, если вы готовы поддержать

а выглядит как просто куст

В век позитивного успеха (который, как мне кажется, уже заканчивается – и слава богу) “нерадостные” эмоции маркируются маргинальными. Работая довольно много сейчас с травмо-информированным подходом в обучении, я обнаружила, что ключевым условием трансформации через образовательный процесс, то есть перехода в новое качество и состояние через познание, является соединение со всем репрессированным и подавляемым эмоциональным фоном, который мы прячем в угоду красивой/приемлемой истории/картинке о самих себе.

Без разочарования, горевания, оплакивания сложно жить дальше по-настоящему, ты словно застреваешь в горе (скажет нам любой антрополог, исследовавший тему смерти, например, и причин, почему со смертью сопряжено так много разных ритуалов прощания). Сложность в том, однако, что мы уже как несколько лет оказались в реальности, где горе стало не единоразовым кратковременным событием, а постоянным состоянием, сопряженным со все новыми вызовами.

Как тогда сосуществовать с этим эмоциями? Мне нравится идея канадской дизайн-арт-студии, создавшей инсталяцию Space of Grief; похожая немного на закоулки Алисы в стране чудес, пространство из нескольких комнат обращается к разным регистрам соприкосновения с гореванием – а также размышляет о том, что такое сосуществование с перманентным горем. Главное открытие (для меня) – это идея проектирования своих пространств горевания в среде обитания. Может это быть это какое-то знаковое место, или определенная дорога, или комбинация времени и пространства.

Недалеко от колледжа у меня, например, растет куст (неизвестного мне вида), который цветет уже в конце февраля; первый раз я увидела это чудо природы считанные дни после начала войны (моя первая весна в UK как раз была в 2022). Я удивилась дважды: во-первых, что что-то цветет уже в феврале, а во-вторых, что что-то вообще цветет, ведь время, по ощущениям, тогда остановилось. Каждый год, сталкиваясь с этим кустом, я возвращаюсь мысленно к тем первым дням, перечекнувшим наше будущее – может быть, это и есть мое пространство горевания, вписанное в городской ландшафт. Отправь студентов находить свои space of grief в городе, маркируя, рефлексируя и осмысляя – и вот уже place-based learning становится травмо-ориентированным, открывая возможность оплакивая отпустить, и двинуться дальше.

экспериментальное

Прошлой осенью я откликнулась на колл экспериментального академического журнала – про разные интересные детали я напишу попозже, когда (надеюсь) поделюсь еще и публикацией, а пока расскажу про волнительную историю о ревью.

Журнал, будучи экспериментальным (и, в строгом смысле слова, не совсем академическим), перепридумал и классический процесс двойного слепого рецензирования. Тут он открытый и состоит из трех частей: общее заключение (такой синтезированный фидбек из 3-4 пунктов), полной расшифровки встречи рецензентов (прям стенограмма, только не зашифрованная) и короткие комментарии прямо по тексту от каждого из ревьюеров (у меня их было трое).

Ключевой пункт: весь фидбек не-анонимный, то есть ты всегда знаешь кто тебе что сказал. Честно говоря, эффект от этого поразительный – получается не сколько техническое ревью, сколько полноценная сессия обсуждения работы, из которой понятно как ее можно дорабатывать. Не берусь судить, надо ли так делать везде, но сам процесс меня впечатлил.

После первого раунда правок я сдала переделанную статью (я уже не раз упоминала, что я не умею писать ни с первого, ни часто со второго раза – на любой свой текст я намеренно закладываю как минимум один, а лучше два–три раунда редактирования сторонним человеком). И неожиданно получила очень странный фидбек от одного из ревьюеров – он был разгромный, слегка пафосный и какой-то уж очень непримеримый. После нескольких прочтений я утвердилась во мнении, что это не ревью, а обсуждение моих идей – содержательное и интересное, но к рецензированию оно не имеет никакого отношения. То есть оценивается не правомерность работы быть опубликованной (написана ли она качественно и тд), а обсуждается суть выдвинутых мною аргументов.

Некоторое время я не была уверена, что с этим делать. Дело осложнялось тем, что имя своего рецензента я нашла в благодарностях в книге Barbara Adam Future Matters – фундаментальной и обожаемой мною работе. В конце концов, я ответила редактору, мол, очень ценю комментарии ваших коллег, но мне кажется, товарищ хочет обсудить суть моих аргументов. С удовольствием предоставлю ему такую возможность в любом виде, как только статья выйдет. Не могли бы вы, пожалуйста, уточнить, стоит ли мне скорректировать что-то еще до тех пор. Закрыла глаза, похоронила свою акадмическую карьеру и отправила имейл 1/2👇

2/2

через неделю редактор форваднула мне письмо от моего горе-рецензента и, честно говоря, я даже не сразу поверила. Я была настолько готова внутренне, что если молодая женщина в стартовой позиции (вне зависимости от моего опыта, публикация от phd-кандидата предполагает, что я экстремально early career researcher) дает отпор состоявшемуся и явно широко уважаемому мужчине в возрасте, то это крест и конец, и вообще после такой досадной несговорчивости ничего мне не светит. Но как оказалось, бывает и иначе – иногда отстоять свою позицию означает вызвать уважение оппонента.

Может быть, мне повезло в этот раз. Обязательно сообщу когда не повезет в следующий 😂