Я воспитан природой суровой,
Мне довольно заметить у ног
Одуванчика шарик пуховый,
Подорожника твёрдый клинок.
Чем обычней простое растенье,
Тем живее волнует меня
Первых листьев его появленье
На рассвете весеннего дня.
В государстве ромашек, у края,
Где ручей, задыхаясь, поёт,
Пролежал бы всю ночь до утра я,
Запрокинув лицо в небосвод.
Жизнь потоком светящейся пыли
Всё текла бы, текла сквозь листы,
И туманные звёзды светили,
Заливая лучами кусты.
И, внимая весеннему шуму
Посреди очарованных трав,
Все лежал бы и думал я думу
Беспредельных полей и дубрав.

Николай Заболоцкий

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Вы не поверите, но я таки потихоньку дорасскажу вам о прочитанном в 2025.

Да, в мае.

Да, без заветного блокнота, куда в прежние годы записывала впечатления сразу по прочтении, что помогало мне потом подводить книжные итоги вовремя и адекватно.

Впрочем, в мире теперь что ни день происходят вещи куда более дурацкие, чем посты о прошлогодних книгах между майскими праздниками.

Вообще довольно занятно было выяснить, какие книги — без заметок — осели в моей памяти настолько, что я могу о них рассказать спустя столько времени, и не только могу, а вот, получается, прям хочу отчего-то вдруг. Если раньше я сортировала прочитанное по категориям вроде: «блеск», «хорошо, но не очень», «не очень, но хорошо», «трэш и унылость», такое, то в этот раз категория получилась одна — «что запомнилось», а уж полюбилось или нет, дело другое.

О двух книгах я, кстати, написала посты — почти сразу, как прочла.

Про «Сороку на виселице» Эдуарда Веркина я периодически вспоминаю и даже думаю, не перечитать ли, но на самом деле жду его следующего романа — о литературе и литпроцессе, о котором он упомянул как-то интервью после выхода «Сороки», а я теперь не могу это интервью отыскать (скриншот сделала, но и он потерялся). Возможно, это всё вообще мне приснилось, но уж пусть тогда сон будет вещим, штоли.

Про «Время старого бога» Себастьяна Барри я тоже иногда вспоминаю, когда речь заходит о ненадёжном рассказчике, например, да и просто так, хотя любимым его романом для меня по-прежнему остаются «Бесконечные дни». Зато мне понравилось, как я про эту вот книгу написала, что со мной случается не так уж и часто.

Но вообще я мало писала о художественной литературе в прошлом году, да и прочла её меньше обычного, как уже говорила, другие были приоритеты у моего чтения в 2025.

Вот правда впервые прочла довольно известный, кажется, рассказ Валерия Брюсова «Республика Южного Креста» и хочу его развидеть крепко так офигела. Да, сейчас ни сюжет, ни его повороты, ни сама стилистика не выглядят необычными: мы уже знаем десятки историй, где запланированная людьми утопия обрушивается в антиутопию, в плач и скрежет зубов, в век бурь и волков, в час безумия и час презрения, в такое вот всё. Однако весь этот символический кошмар, в котором ироничная по сути своей, злая метафора воплощается в жизнь и превращает её в ад, ад же снова способен сделаться лишь метафорой в глазах читателя, так вот, весь этот кошмар Брюсов написал в 1905 — до Замятина, например. И мне дико жаль, что, когда кафедра моя не была ещё воображаемой, я не говорила об этом рассказе на семинаре об антиутопиях. Мы со студентами разбирали Брэдбери, Оруэлла и Хаксли и во имя компаративистики обращались к роману «Мы», а Брюсов бы, конечно, этот семинар украсил. Ведь «Республика Южного Креста» — это такой концентрат, не рассказ, а, знаете, эдакий роман — чёрная дыра, где вся дистопическая материя сжата до предела. Чудный учебный материал, найденный мной с большим опозданием, увы.

↓ ↓ ↓

«Дракон не дремлет» Джона Форда порадовал меня как читателя не больше, чем рассказ Брюсова, но ни педагогическую, ни филологическую пользу из него я не знаю, как извлечь, такой пользы будто бы и не найти, а запомнился мне этот роман, скорее, чувством недоумения, что у меня вызвал. Форд написал его рано, так что, наверное, неудивительно, что он попытался впихнуть в него все свои гиперфиксы и все удивительные знания о всяком.

Начало меня обрадовало и заворожило, но потом всё понеслось, перемешалось и слиплось, а финал напомнил эффектом не «В ожидании Годо» или там «В ожидании варваров», а советскую детскую страшилку с неожиданным дурацким концом, где, скажем, Чёрная рука интересуется, не кончился ли хлебушек в доме, или — опубликованный в том же сборнике стих (кажется, не народный, а за авторством Успенского) про Хозяина Кладбища, который совершал долгие драматические и пафосные приготовления, но так никого и не дождался.

Вот и я ждала-ждала обещанного Дракона и развязки, во второй половине книги — уже из чистого упрямства, а как дождалась, не смогла сказать ничего, кроме «Ну и чо?» Отдельные моменты книги хороши и даже прекрасны, но вся она рассыпается, распадается, как тот дракон. Для чего нужен был альтернативный нашему мир? Для чего магия и вампиризм? Для чего так подробно и обильно описывать то, что не имело, по сути, для истории никакого значения? Для меня это загадка. Зато я теперь знаю о подагре больше, чем мне бы того хотелось.

Медичи, на мой взгляд, как-то не слишком повезло попасть в роман Форда, а вот Борджа, кажется, вытащили вполне себе счастливый билет, став героями романа Марии Воробьи «На червлёном поле».

В школьной и ранне-университетской юности у меня, среди прочих, было два таких вот — pardon my French — краша: Джулиано Медичи и Чезаре Борджа, не спрашивайте. Упоминаю я этот дивный факт только потому, что именно «старая любовь» побудила меня прочесть и Форда, и Воробьи. Конечно, было бы куда лучше, если бы «На червлёном поле» был опубликован лет двадцать пять назад — тогда это была бы вообще чистейшая радость для моего сердца, ибо в романе есть и ворох сказок, не просто рассыпанных по сюжету, а органично вплетённых в него, и поэтичный слог, и аккуратная игра в стилизацию, и деликатная (sic!) романтическая экзальтация. Теперь же я читала роман с удовольствием, но, случалось, всё же немного захлёбывалась в прихотливом плетении словес, пусть и понимала, что это намеренный приём.

По прошествии времени текст этот кажется мне сном, увиденным мной после прочтения энного количества ренессансных новелл и “Il racconto dei racconti” Джамбаттисты Базиле, и всё в этом сне дрожит и расплывается в золотом зное, сквозь который спешит куда-то Чезаре Борджа, пусть и знает, что уже везде опоздал. Красиво, чего уж.

Большое спасибо Ирине Епифановой, которая упомянула об этой книге на своём канале: после того поста я немедленно её и прочла. И вот этому-то чтению весьма порадовалась.


Продолжение неизбежно:)

Это интервью Веркина мне таки не приснилось!

Стоило мне пожаловаться, что я не могу ничего ни вспомнить, ни отыскать, как всё тут же нашлось в «Мире фантастики».

Есть наполовину готовый внецикловый роман «Фастлит», про образ и место литературы.

Вот эту книжку я и жду.
Она существует.
По крайней мере, где-то в компе Эдуарда Николаевича:)

#уцарямидасаослиныеуши

Если я и пишу тут личное, то обычно только так или иначе связанное с литературой. Но в День Победы — личные истории для меня важнее и глубже книг (какими бы значимыми и сильными те ни были). Такие истории я люблю читать в блогах и соцсетях куда больше «списков произведений на тему» и всегда радуюсь, когда кто-то решается поделиться вот таким сокровенно-семейным, выросшим из огромной печали и/или огромной же радости.

Из четырёх моих прадедов воевали двое. Вернулся один — и возможно, из-за того, что он смог дальше жить жизнь, я думаю в этот день больше не о нём, а о том, которому навсегда теперь 31, которого я переросла почти уже на десять лет.

Анатолий Недремский, отец моей бабушки по маминой линии, пропал без вести летом 1942. Долгие, долгие годы мы не знали ничего, кроме этого. И даже о довоенной его жизни знали совсем мало.

Фронтовые письма затерялись во многих переездах, прабабушка почти не рассказывала о нём, а бабушка была совсем крохой — помнит только, как провожали его, сидели возле кремлёвской стены (солдаты уходили с площади Минина), и он был уже в шинели. А до этого — шил шикарные туфли горьковским модницам, переплывал Волгу, любил жену и дочку. Не очень-то много могу я рассказать детям. Могу вот ещё показать «парадный» портрет и любительское фото, где все молодые и весёлые, — дед был красивым.

Его военную историю я собираю по строчке уже несколько лет. Постепенно появляются новые документы в сети, растёт объём данных. Мы знали, что, вроде бы, он пропал под Севастополем, а Севастополь летом 42-го — это почти без шансов.

Недавно нашли документы: служил в 386-й СД, той, что была расформирована в июле 1942 — там из 14000 выжило человек двести, кажется. А сегодня вот узнала, что остатки его батальона погибли на Сапун-горе. Не знаю, был ли он среди тех оставшихся или погиб раньше. Но вот — ещё одна строчка в этой истории.

В ней нет чуда, нет подтверждённого документами героизма, есть просто родной человек, которого мы никогда не знали, но благодаря которому — как и многим другим людям, вернувшимся и погибшим, — мы сейчас живы.

С Днём Победы!

Говорю: Надо мне пойти доредачить главу.

Пауза.

Мы с мужем хором: Дерридачить!

Редактура — тоже своего рода деконструкция, чо.

#уцарямидасаослиныеуши

Запахи

Чтобы запах гвоздики услышать,
мальчик встаёт на колени.

Вспышки кармина. А запах
прядёт свои красные тени.

Чтоб дышать апельсинным цветом,
мальчик встаёт на ходули.

Пенятся ветви. А запах —
белее белого тюля.

Чтоб учуять, как пахнут корни,
мальчик на землю ложится.

Когти земли. А запах —
синее синего ситца.

Мигель Эрнандес
{перевод с испанского
Павла Грушко}

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

У Тургенева, прекраснейшего, снова нашёлся любезный мне, парфманьяку, пассаж:

Благовоние цветов, наполнявших церковь, сливалось с сильным запахом новых насеренных армяков, дегтярных сапогов и котов — и над теми и другими испарениями удушливо-приятно царил ладан.

Так сразу и не поймёшь: то ли роман «Новь», то ли отзыв с фраги на очередную нишу.

#уцарямидасаослиныеуши

Ещё чудесное из «Нови»:

Вы вот как позволяете себе отзываться о человеке, которого уважают такие особы, как граф Блазенкрампф и князь Коврижкин!

Весь этот эпизод с ссорой Нежданова и Калломейцева откровенно стёбный, включая великую примирительную роль Сипягина, сочувственно вспомнившего о Нептуне. Однако мне отдельно доставило, что Тургенев вшил туда детский такой, дурацковатый юморок: ведь несообразная фамилия не только у русского князя, но и у немецкого графа. Нечестно, что заценить это могут только те, кто знает немецкий.

Blasenkrampf — это цисталгия. Князю как-то больше повезло тащемта.

#уцарямидасаослиныеуши

Какая-то лень недели кроет,
Замедляют заботы лёгкий миг, —
Но сердце молится, сердце строит:
Оно у нас плотник, не гробовщик.
Весёлый плотник сколотит терем.
Светлый тёс — не холодный гранит.
Пускай нам кажется, что мы не верим:
Оно за нас верит и нас хранит.

Оно всё торопится, бьётся под спудом,
А мы — будто мёртвые: без мыслей, без снов…
Но вдруг проснёмся пред собственным чудом:
Ведь мы всё спали, а терем готов.
Но что это, Боже? Не бьётся ли тише?
Со страхом к сердцу прижалась рука…
Плотник, ведь ты не достроил крыши,
Не посадил на неё конька!

Михаил Кузмин

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Вечер

Ныне золото снова
струится ручьём блестящим.
О, солнце в лиственной чаще,
солнце в моём настоящем!

У подножия древа —
в прошлом — мой пепел разбросан.
Но душа моя каждый вечер
сочится капелью росной.

И лёгкая свежесть книги —
прозрачна и изначальна.
Кристалл, сквозь который видно
даль и за далью дали.

Хуан Рамон Хименес
{перевод с испанского
Натэллы Горской}

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

То что всегда, всегда,
Сколько б ни кануло лет
Сердцу живая вода —
Серый над полем свет,
Запах костра вдали,
Дерево под рукой,
В лужах до дна налит
Одуванчиковый покой.
Лето сопит, как кот,
Небо укрыв хвостом.
Поворот, ещё поворот
Калитка, тропинка, дом.

Алла Ботвич

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Книжным людям сегодня следует штото говорить про финалистов Большой Книги, но жизнь уносит меня в другие дела и заботы, как Туве Янссон свою великолепную кошку, у которой, очевидно, тоже были какие-то планы.

#котэнт

Потому что был и остаётся рок-звездой🎉

Импрессионизм

Художник нам изобразил
Глубокий обморок сирени
И красок звучные ступени
На холст как струпья положил.

Он понял масла густоту, —
Его запёкшееся лето
Лиловым мозгом разогрето,
Расширенное в духоту.

А тень-то, тень всё лиловей,
Свисток иль хлыст как спичка тухнет.
Ты скажешь: повара на кухне
Готовят жирных голубей.

Угадывается качель,
Недомалёваны вуали,
И в этом сумрачном развале
Уже хозяйничает шмель.

Осип Мандельштам

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Малыш, смеющийся взахлёб,
и хлеб, что в заводи намок,
и волосы, налипшие на лоб,
и водоросли между пальцев ног.

Я это лето так в душе берёг,
что две зимы средь псов и недотёп
прожил-отбыл и не разбился об
тебя, полудурдом-полуострог.

И связанный, и брошенный в подвал,
затравленный и битый столь,
я был свободен и необорим...

И сны мои качал и согревал —
просёлочной дороги вдоль —
цветущих одуванчиков гольфстрим.

Александр Ханьжов

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам